Онлайн книга Гости съезжались на дачу

Стали хорошо питаться, одеваться, ездить на заграничные курорты, купили современную машину и большую квартиру. Он не приспосабливался и не халтурил на работе, у него была слава специалиста, который не втемяшит далекой областной поликлинике негодный томограф и не позарится на большой откат. «У Василия Юрьевича, – говорили о нем, – безоткатное производство». И все-таки была разница. Честно продавать или азартно созидать.

Таня все понимала. Ценила. Была благодарна. Она была замечательным спутником жизни, другом, с которым в разведку.

Несколько раз Галя ночь-в-полночь звонил Харе:

– Ты один? Я к тебе приеду переночевать или пожить?

Ни разу не приехал.

Харя потом говорил:

– Ты меня продинамил. Я, между прочим, выпроводил даму, которая чистые сливки.

– Взбитые? – хмыкнул Галя.

– С сахаром.

– Извини. Хотел дезертировать. Удержался.

– Из курса марксизма помнишь про базис и надстройку? – спросил Харя. – Любовь – это базис. Строительство семьи— это надстройка, которая имеет мало общего с романтическими отношениями.

Харя хорошо знал про тех, кто хочет и может строить, и, спасибо его папе, про слабаков. С точки зрения Гали, друг напрасно записывал себя в наследственные слабаки. Узнать себя можно только в процессе, а не заочно.

У Хари не было практической цели сохранить Галину семью. Харя рассуждал без задней мысли, без хитроумной политики. Однако именно его рассуждения стали для Гали внутренней самооценкой: слабак ли я? Да и Таня, по большому счету, была замечательной и, что важнее, родной – роднее всех родных.

"Уход из НИИ, новая работа совпали с рождением дочери Гали и Тани. Не календарно совпали. Когда Галя освоился в новых обстоятельствах, дочери было два годика. Он приходил домой, навстречу ему несся визжащий смерч, Галя приседал, смерч запрыгивал ему на шею.

– Папа! Ты фиволетовый!

– Почему я фиолетовый?

– Птмушта я цвита с мамой учила!

Правильно говорится, что, когда Бог закрывает двери, он открывает окно.

Галя предположить не мог, что дочь может быть взрывом, распахнувшим окно в неведомые, неподозреваемые в себе самом чувства: медового умиления, безответственной нирваны и расслабляющей благости.

Перед рождением дочери (УЗИ показало пол зародыша) жена предложила назвать дочь Октябриной.