Онлайн книга Гражданская жена (СИ)

А взгляд давил силой, внушал, гипнотизировал.

Но нет. Не сможет он ее сейчас продавить, не тот случай. Ей тоже было что сказать.

- Хорошо. Не отступишься от сына и бла-бла-бла. Но ведь всего год прошел, так? Скажи тогда, почему ты выбрал именно его день рождения, чтобы уйти?

Вере не показалось, он дернулся, схватился рукой за лоб и отвернулся к окну.

- Ты же мог сделать это в любой другой день, а, Верховцев? Для чего нужен был этот показательный демарш, для большей красоты и значимости момента?

***

Знал же, о чем она сейчас спросит, и все равно как раскаленной кочергой прошибло.

Александр ведь осознавал все скотство своего поступка, в конце концов, он же не бездушная машина. Но это было необычайно сложно тогда! Прийти и сказать женщине, которая была его женой, что..."

"Черт побери, он сомневался и собирался с силами, чтобы сказать это, весь последний год! Последние полгода уж точно.

Теперь-то он сам понимал, почему все именно так сделал. Неприятно было осознавать, что это было просто проявлением трусости.

Он действительно был тогда в командировке четыре дня. Потому и просил Вику купить подарок и оставить в его кабинете в офисе. Вернулся поздно, бросил чемодан и поехал туда, к Вере. А по дороге опять в голове крутилось, что надо как-то на что-то решаться, что пора.

Собственно, окончательное решение пришло спонтанно. Ему показалось, момент удачный. Как раз сын спал, Александр хотел, чтобы разговор остался между ними и не коснулся ребенка. Пусть мальчик порадуется подарку, для него все равно ничего не изменится. А потом, спустя какое-то время, когда будет готов, он сам ему все расскажет.

Он же не собирался оставлять семью без внимания и поддержки. Уж тем более, не собирался вытряхивать их из дому за 24 часа! Это Вера решила все по-своему.

Но даже решив для себя, все равно объявить ей об этом было ДИКО трудно. Ему потребовалась вся его решимость. Потому что это очень трудно, когда человек смотрит на тебя и не понимает.

Потому он ушел мыться, чтобы не говорить с ней и не смотреть в глаза. И вещи стал собирать потом, отгораживаясь этим, потому что банально смотреть на нее не мог. Не знал, с чего начать.

Трусость это была.