Онлайн книга Грехи отцов

Но все видели, что её губы сказали «да».

— В связи со всем услышанным я прошу проголосовать и определить виновность обвиняемого в использовании темной магии, а также в убийстве магов.

— Протестую, мой подзащитный ни в чем не виноват. Вы искажаете факты. Остаться в живых не преступление. Не выдвинуто никаких обвинений со стороны Империи в убийстве их граждан.

— И что мы будем ждать, когда они поступят? — возразил Фадж. — Своей властью я объявляю, … — и был перебит вошедшим.

— Ой, простите что опоздал, дорогой Корнелиус, — этот голос принадлежал Аркадию Кощееву, но я не мог поверить, что он здесь.

— Мистер Кощеев, Вы не можете здесь находиться, — сказал Фадж.

— Согласно Вашим законам, могу. У меня есть нотариальная доверенность, заверенная гоблинами, а также кольцо Регента рода, который попросил представлять его интересы на этом судебном процессе, — сказал Аркадий.

Фадж начал нервничать. Теперь он подумал, что Альбус заплатил ему крайне мало. Но отступать он был не намерен.

— Судебный процесс не будет проводиться заново, поэтому пора приступать к голосованию, — сказал министр.

— Тогда я Всех здесь сидящих оповещаю, что Рональд Уизли на территории магической Российской империи не подлежит наказанию за действия, совершенные во благо моей родине.

— Спасибо Мистер Кощеев, однако перейдём к голосованию. Вы все слышали, что Рональд Уизли участвовал в темномагических ритуалах, а также отказался принять зелье Веритесариум.

Дальше смотреть не имело смысла, всё это было как во сне. Каждый здесь сидящий понимал, что это представление. Я посмотрел на Фаджа и Дамблдора, и думаю они прочитали в моих глазах одно слово — отомщу.

Всё также вещал счастливый министр, и отвлекшись от своих мыслей, я услышал свой приговор.

— Мистер Уизли приговаривается к двадцати годам заключения на нижних уровнях в Азкабан. Приговор вступает в силу незамедлительно и обжалованию не подлежит.

Глава 20. Азкабан"

"После суда меня увели в камеру, из которой должны будут доставить в тюрьму. Ко мне смог попасть перед отправкой Кощеев, который сказал, что вытащит меня, и главное, чтобы я держался. Находясь в зале суда, я видел, что моя судьба ему не безразлична.