Онлайн книга Грозовая охота (СИ)

- Я могу исполнить любое известное публике произведение? Совершенно любое?

- Совершенно любое, леди Блау. Прошу, начинайте, - толстяк отмахнулся от моего вопроса,

посчитав его глупым.

Чтобы играть хорошо, мне всегда нужна была темнота, чем темнее, тем лучше. При свете

мелодия всегда выходила не такой яростной и пронзительной, поэтому я попросила

дополнить мой выход плетениями.

Штатные иллюзионисты знали свое дело на отлично. Сначала арену окутал холод,

пробирающий до костей, такой, какой бывает только глубоко в подземельях, и запах

сырости.

опускаться сумрак. Кто-то на трибунах вскрикнул, но я была уже не здесь, я была в южных

катакомбах под Керном, где-то на уровнях десять-двенадцать. Я пыталась вспомнить то

состояние, когда зов у меня срабатывал, когда я работала приманкой, и выводила

разбуженных тварей прямо на наши отряды зачистки. А получалось у меня не часто - три

раза из десяти, потому что учить было некому. Я и училась сама, вспоминая, как Акс лето за

летом наигрывал одну и ту же мелодию в зимнем саду, пока у него не проснулся Глас.

Песню может исполнить любой, но она так и останется просто набором пустых звуков. В зов

нужно вкладывать силу и часть своей души, как будто там в глубине подземелий дремлют

не твари, а твои кровные родичи, любимые и родные, по которым ты скучаешь нежно и

отчаянно. Вкладывать столько души, чтобы твари откликнулись на зов своего чада и пошли

следом за мной. Это была самая сложная часть в песне.

Я прикрыла глаза, настраиваясь, и поднесла чужую флейту к губам, теперь условия были

почти идеальными. Первые ноты прозвучали тихо, почти бесшумно, это как ступать в мягких сапожках в незнакомый коридор, где за любым поворотом тебя может ждать кто-то.

И ступать тихо, тихо, едва дыша, чтобы звук биения сердца не выдал твоего присутствия.

Следующие ноты взвились ввысь священной яростью, и знакомые каждому заклинателю

такты полетели по Арене, проникая в каждый уголок, струясь под землю, туда, где в

катакомбах спали те, кого нельзя будить.

благословение Великого были на моей стороне - мой зов обрел душу.

Я выманивала и зачаровывала, плакала и тосковала, умоляла проснуться, пела и звала, и

мелодия повиновалась, наполняясь силой. Я почти чувствовала тех, кто ворочается там, на

нижних уровнях, тех, кому мешает спать моя флейта, тех, кто может проснуться.