Онлайн книга Гуманный выстрел в голову

Чань-буддизм может дать тебе мгновенное просветление и уход в нирвану: все зависит лишь от твоего овладения учением.

Рамануджа почесал в затылке и махнул рукой:

— Хорошо, господин, — я согласен, лишь бы было соблюдено Условие!.."

"…чаньский монах Ли Юй преуспел в искусстве медитации. Пальцы его были искусны в составлении мудр, в самосозерцании он мог проводить по 16 часов в сутки, а ученики разнесли составленные им притчи. Звание алоханя он заслужил по праву, но этого было мало. И Ли Юй решился повторить пример Бодхидхармы, получившего просветление после девяти лет созерцания стены пещеры.

— Пусть мои духовные заслуги позволят мне продолжить путь к будде…

Покоясь среди цветов на берегу молочной реки, Рамануджа вспомнил свои перерождения и громко сказал:

— Я внимаю.

— Условие, Условие… Ну почему ты не выберешь что-нибудь другое? — недовольно спросил из ниоткуда новый голос.

— Потому что это единственное, чего я желаю, — сообщил Рамануджа с достоинством.

— Ну что же. Я предлагаю тебе вновь возродиться в Китае же и стать приверженцем даосизма. Ты ведь слышал об этом учении? Возможно, тебе поможет отказ от ритуалов.

— Но ведь по условию я должен достичь будды! А чего ищут эти даосы, мне неизвестно.

— К вершине горы ведет много тропок, уважаемый, — ответствовал голос. — Но ближе к цели они начинают сливаться, а сама цель и вообще одна.

— Ну что же… почему бы и нет, — решил Рамануджа.

…даос Фань странствовал по дорогам Поднебесной босым, с сумой и посохом. Простые люди делились с ним рисом и просили совета, собратья-даосы уважали Фаня. Ибо он нашел свой Путь, и продвигался по нему уверенно. Фань знал, что цель близка, но однажды увидел на дороге разбойников, грабящих крестьянскую повозку. В даосские добродетели входило увещевание против злых деяний и просвещение неразумных. Неразумные разбойники обратили против увещевания ножи, и в результате естественного хода событий Фань вскоре пускал кровавые пузыри.

— Духовные заслуги… то же Условие…

Молочная река журчала на сей раз в предгорьях — воздух привычно отдавал медом, вдалеке голубое небо сливалось в объятиях со снежными вершинами, стыдливо прикрываясь прозрачной белой дымкой.

— Здравствуй, Рамануджа, — донеслось из ниоткуда с незнакомыми интонациями.