Онлайн книга Я куплю тебе новую жизнь

Стася тихо плакала напротив него, когда он, жестко улыбаясь, сказал: – Предложи я тебе утешение, ты бы приняла его. Приняла? – свой вопрос проорал на всю квартиру.

Стася протяжно закричала в ответ и швырнула в него графин с водой.

Нужно было дать ей самостоятельно пережить весь этот ужас. Пускай бы разгромила всю квартиру, не только кухню. Но ноги сами понесли его к ней. В попытке успокоить, схватил грубее, чем хотел. Сгреб в охапку стройную фигуру. Затрещала ткань рвущейся футболки. Это Стася пыталась оттолкнуть его.

"– На, клей свое сердце. Клей! – кричал он, прижимая ее к себе так сильно, что она едва могла дышать.

Стася не сдавалась. Она рванула его за волосы на затылке. Физическая боль для Аравина в данный момент – ничтожная мелочь. Когда изнутри разрывает в клочья, концентрируешься только на этих чувствах.

Зажимая своими ногами Стасины брыкающиеся колени, Егор гнал от себя мысль об ощущениях, которые волей-неволей в нем возникали. Стася сильно ерзала по его твердеющему органу, и он никак не мог скрыть от нее эту реакцию.

– Пусти. Ты пахнешь ею, – она разъяренно залепила ему звонкую пощечину до того, как он успел завернуть ей руки за спину. Сцепив одной своей рукой тонкие запястья, другой прижал ее голову к своему плечу.

Стася тут же умудрилась сильно укусить его за шею. Она сделала это с таким остервенением, что Егор был уверен, прокусила ему кожу.

Болезненно сморщившись, он сердито зарычал.

– Бл*дь! Тише, Заноза, тише. Замри, пожалуйста.

Это было действительно отрезвляюще больно. И в то же время... Пока ее зубки смыкались на его коже, он, извращенец, думал, что она его целует. Влажные от слез мягкие широко раскрытые губы прижались к нему, и он ни о чем больше не способен был думать, сфокусировавшись полностью на своих ощущениях. Кожу неистово зажгло под ее губами. Все внутри наполнилось обжигающим теплом. Неудержимая дрожь пронеслась вдоль всего тела. Оно отказывалось подчиняться ему.

Когда же она его укусила, вопреки боли, его наслаждение только усилилось. Он не мог отрицать своего сумасшедшего возбуждения.

Надеялся только, что Стася ничего не понимала.

То ли устав бороться, то ли посчитав, что достаточно его истязала, она вдруг опала в его руках. Не кричала, и не вырывалась, только горько плакала.

Аравин осторожно выпустил из захвата сначала ее ноги, затем руки, и она с готовностью обвила его за шею.