Онлайн книга Я тебя у него заберу

— Садись в машину, Мариам, иначе я прямо здесь и сейчас продемонстрирую глазеющему на нас из окна знакомому, кто здесь кому принадлежит.

Котенок шокировано открывает рот, но тут же закрывает его и разворачивается, чтобы направиться в сторону машины. Юбка обтягивает подтянутые ягодицы, и мне хочется рвануть ее на себя и спрятать от глаз того, кто, уверен на сто процентов, сейчас смотрит туда же.

Мариам садится в машину, я тоже захлопываю дверь. Судя по стиснутым зубам, злится, но ничего не говорит, а мне хочется вытянуть ее эмоции на поверхность, чтобы в себе не держала.

Перед тем как завести двигатель, перегибаюсь через нее, чтобы вытащить ремень безопасности. Зря. Ох, как зря. Перед глазами оказывается высокая грудь, спрятанная под тканью непрозрачной блузки. Меня простреливает острым возбуждением. Сколько раз представлял, как это будет избавить ее от всех вещей и языком по соскам провести. Увидеть, как грудь мурашками покрывается, и втянуть каждый сосок в рот.

"Мариам застывает, даже дышать прекращая. Грудная клетка не движется, видно только как венка хаотично бьется на шее. Зависнув над ней прямо с ремнем в руках, поднимаю взгляд и натыкаюсь на расширенные глаза.

От нее пахнет кофе и легким ароматом духов. Опускаю голову и нагло тяну носом вдоль тонкой шеи, улавливая неповторимый запах. Выдержка трещит по швам. Три года только по памяти воспроизводил, каково это целовать ее.

Тяжело сглатываю и легко касаюсь губами уголка ее рта. Мариам словно отмирает. Шумно выдыхает, упирается мне в грудь руками и быстро поворачивает голову вправо — туда, где сидит тот Нарек. Мое едва вспыхнувшее возбуждение с шипением тушится стеной ревности.

— Не увидит, стекла тонированные, — говорю ей на ухо, чувствуя, как ладони давят мне на грудь, отталкивая.

— Перестань так делать, Демьян!

— Не нравится? — вскидываю бровь, всматриваясь в потемневшие глаза.

Молчит, потому что врать не хочет, а отрицать очевидное не в ее силах. Пристегиваю малышку и завожу машину.

Курить хочется дико. Раньше она бы не отталкивала. Всегда сама ко мне тянулась, как та бабочка к солнцу даже не боясь обжечь крылья. Теперь баррикады выставляет. Выросла. Правила эти гребанные еще сильнее впитала.

Сидит вся как струна натянутая.