Онлайн книга Я выбираю...

— Даун-шифтинг?

С подозрение кошусь на своего временного водителя, издевается он надо мной, что ли? Но Никита как всегда спокоен и невозмутим.

— В простонародье это называется иначе — заебалась.

Никита понимающе кивает:

— И что теперь?

— Не знаю. Устрою себе длительный отпуск, уеду куда-нибудь… — вдруг понимаю, что мне самой хочется уже кому-нибудь выговориться.

— На море?

— На Волгу…

Я думала, что удивлю Никиту этим замечанием, но тот скорее уж веселится, по крайней мере, улыбка на его лице больше не отстранённо-вежливая, а саркастическая.

— Знаешь, как там хорошо? Я её когда впервые увидела, у меня дух захватило. Я тогда совсем соплячка ещё была… — и зачем я только всё это говорю?!

— Домой вас просто поняло, — прерывают мои оправдания. Не знаю, что меня больше напрягает в этой фразе, что Никита позволяет себе комментировать мои слова, или что он в курсе того, откуда я или… или того, что его слова так похожи на правду.

Хотя чего удивляться, они ж там мою биографию должны наизусть знать.

— Как-то я раньше не замечала за тобой стремления разговоры по душам вести! — огрызаюсь я.

— Так и раньше вы были с Дмитрием Александровичем, — спокойно поясняет Никита.

Вот так. И ведь он сейчас не про любовные отношения, а про то, что я была из окружения его хозяина. А теперь я уже… не там.

— Елизавета Игоревна, да не напрягайтесь вы так, — просит меня правая права рука Сгорского, о чём я совершенно зря забыла, клюнув на обманчивую Никитину услужливость.

— Я не из-за Димы уезжаю, — до последнего сопротивляюсь я.

— Знаю.

Знает он. Моё желание что-то говорить и пояснять сдуло напрочь. Стало очень непритяно. Хотя вот что мне такого сказали? Просто указали на своё место, что, мол, где ты, а где он. И пофиг, что я не имела никаких видов на Бодлера. Зато вон место в иерархии… было.

Остаток пути мы преодолели в молчание.

Никита подъехал к самому подъезду. Я уже взялась за ручку, двери, не дожидаясь того, будут открывать передо мной двери или нет, я ж теперь не с Дмитрием Александровичем!

— Лиза, — вдруг по имени зовёт меня Никита, чего никогда не позволял себе до этого. Но в его голосе нет издёвки или беспардонности, скорее уж участие. — Не пытайтесь казаться циничней, чем вы есть."

"Я тут же резко поворачиваюсь к нему.