Онлайн книга Я выбираю...

А я не могла до него донести, как это жить под постоянным грузом обязанностей, не имея возможности принимать самостоятельно решения. Откуда это всё взялось в моей голове? Не знаю. Вот только я уже давно привыкла быть сама по себе.

Мы год мирно просуществовали вместе, потому что Ваня умел не ограничивать меня, заботился, но не подавлял, был рядом, но не диктовал своих условий. Но и я раньше так откровенно не переходила границы дозволенного.

— Ты сейчас себя как сука ведёшь, — с отвращением кинул он мне. Слова больно резанули по сердцу.

— А я и есть сука!

Демонстративно изогнулась, застёгивая свой бюстгальтер, и вылетела из его дома.

Ночевала у Державина. Сидели с ним на полу и глушили дешёвый коньяк прямо из бутылки. Старалась не думать не о Ване, не о задержке. Влад был молодец, травил мне пошлые анекдоты и вместо конфет подсовывал лимон. А потом потрепал по голове и с умным видом изрёк:

— Взрослая жизнь она такая… паршивая.

Мы помирились. Через день Ваня приехал за мной в универ, и мы вместе сделали вид, что ничего не произошло.

Надо было поговорить, оба это прекрасно понимали, но опасались того, что опять можем сказать друг другу. Оказалось, что не так уж и хорошо мы знали друг друга."

"Потом и вовсе стало не до этого. Совершенно неожиданно у Ольги Николаевны прихватило сердце на работе, увозили по скорой. Когда Ваня позвонил мне и сказал, что маму госпитализировали, стало страшно за них обоих.

Я честно ездила с ним по очереди в больницу, возила продукты, помогала покупать лекарства и в тайне от Вани сувала презенты врачам и медсестрам. Когда он был на дежурствах, я часами сидела у Ольги Николаевны, развлекая её всеми возможными способами.

— Лизонька, ты его только не бросай.

— Ну, Ольга Николаевна, что вы такое говорите, — было чувство, что она прощалась со мной.

— А то и говорю. У Ивана тяжёлый характер.

— У кого? У Ваньки?! Да он же положительней самого плюса, — я действительно так думала.

— Это просто ты ему повода не давала, — снисходительно улыбалась она мне. — А так, он страшный собственник. Весь в отца.

Я тогда лишь пожала плечами, спорить не имело смысла.