Онлайн книга Янтарь (СИ)

Наш молчаливый, хмурый и скупой на эмоции правитель просто кивнул головой в ответ, отводя глаза, и все еще испытывая огромную боль и тоску при воспоминании о своем погибшем отце, зато я улыбалась во все тридцать два зуба довольная, словно только что похвалили меня, и гордая тем, что Гром удостоился похвалы самого Карата!

Гром конечно еще не знал, какая это огромная редкость и честь, зато я чувствовала, что у меня словно выросли крылья, даже если была выжата смерчем эмоций, как долька лимона в руке моего вечно голодного Янтаря, распластавшись на нем и с особым трепетом наблюдая, как Карат завернул кроху в мех, поворачиваясь к Северу.

Наш благородный и чертовски красивый Король рода Кадьяков кажется все еще не мог поверить в то. что самое страшное осталось позади, и его маленькая кровиночка показала всему миру, что Кадьяки так просто не сдаются — бледный, словно совершенно бескровный, взъерошенный и дрожащий всем телом, наш могучий воин не мог подняться на ноги, чтобы заглянуть в крошечное личико карапуза.

И снова все замерли, затаив дыхание в полном восторге и каком-то благоговейном трепете глядя на то, как Карат с мягкой улыбкой и теплым взглядом опустился на колени перед Севером, протягивая ему малыша. который кряхтел в мехе, прислушивался и принюхивался к новому для него миру, что заиграл совершенно новыми красками и ароматами теперь, когда он больше не был в безопасном и уютном пузике своей маленькой отважной мамы.

Север был не просто растерян!

Он был напрочь сметён новыми чувствами при виде своего малыша — плода огромной любви, терпения и безграничной заботы, который сейчас мог взять в свои дрожащие руки и с недоуменной улыбкой заглядывая в любопытную мордашку, но глядя своими совершенно невероятными синими глазами с таким восторгом и гордостью, что я снова разрыдалась, повалившись на Янтаря и слыша за собой, что Лада тоже не сдержала эмоций.

То, с каким трепетом этот огромный смелый воин держал своего кроху в руках, было таким милым, что о суровости и язвительности позабыл даже вечная сосулька Лютый, который сгреб в свои ручища Злату, выдохнув протяжно и блаженно, словно груз всей земли только что упал с его широченных плеч.

Что уж было говорить про отца!

Казалось, что у нашего громкого, шумного и здоровущего Бера отнялись ноги и тело стало ватным, пока он продолжал сидеть у стены в том же положении, что его аккуратно посадили, прижимая к груди широкую сильную ладонь и смахивая скупые слезы.