Онлайн книга Имидж напрокат

Хороший адвокат вытащит Ксению сухой из болота. За что еще ее наказывать? Разве что за сокрытие от следствия денег Козланюка. Ксения получит крохотный срок, а казну все равно не сдаст. Только вот если предложить ей сделку: она прощается со всем, что награбил Козланюк, а ей за это вопреки закону разрешат усыновить мальчиков, тут она, уверен, дрогнет.

– Нину Волынкину, Галину Михайловну и Валерия Миловых посадят, до Леонида же Самсонова в Америке не дотянутся, – вздохнула я. – А жаль.

Костин пошел к кофемашине.

– До суда далеко, сначала следователь поработает. Ты домой?

Я на пару секунд задержалась с ответом.

– Нет. К невропатологу на прием.

– Зачем? – спросил Володя. – Вроде ты не псих.

– Сумасшедшим нужен психиатр, – поправила я. – Меня волнует, что после падения с лестницы я видела глюки. Енота в своей палате. Потом там же спортивную сумку, из которой торчала чья-то нога с приклеенной к подошве ботинка запиской «Не трогать убитого, голову откушу». Лису в парке, одетую в розовое платье.

"– И до сих пор зоопарк видишь? – поинтересовался Володя. – Даже когда из медцентра уехала? Домой енот с лисой приходят?

– Пока нет, не являлись, – поежилась я. – Но где гарантия, что опять с ними не встречусь? Надо поговорить с доктором, сделать анализы. Может, какие лекарства попить? Чувствую себя прекрасно, ничего не болит, голова не кружится, соображаю нормально, однако неспокойно как-то.

Костин ухмыльнулся:

– Хочешь, я тебя за пять секунд вылечу от рецедива глюков?

– Как? – удивилась я.

– Сядь, – велел друг. – На, глотни кофейку. Признаюсь, мне твои истории про животных не понравились, поэтому я решил сам побеседовать с врачом в центре Милова, еще когда ты там была. Забыл только о результате тебе сообщить. Валерий Борисович экономит на всем, доктора у него не из лучших, но невропатолог оказался знающим.

– В детское отделение часто артистов приглашают для развлечения больных, сказки ребятам показывают. Палата, где ваша подруга лежит, раньше была раздевалкой и туалетом для сотрудников, лицедеи тоже там переодевались и по спецлестнице спускались к деткам. Корпус для ребятяшек небольшой, там всего один этаж, десять палат.