Онлайн книга Император Пограничья 3

Я молчал, позволяя ему обдумать предложение. Наконец он кивнул:

— Это вполне можно устроить. Отношения, построенные на взаимной выгоде, самые крепкие. Ты получаешь оборудование, которое тебе иначе не достать, я — необходимый артефакт. И долю от будущей добычи. И никакой бумажной связи между нами. Умно.

— С двумя условиями, — поднял я палец. — Во-первых, артефакт ты получишь только после доставки всего оборудования. Скажем так, в качестве стимула, чтобы не затягивал с этим делом.

— А мои люди? — скрипнул зубами этот краснощёкий медведь.

— Я освобожу их сегодня. В знак уважения.

Тот кивнул, чуть успокаиваясь.

— Во-вторых, — продолжил я, — нам нужно скрепить всё магической клятвой о неразглашении.

Собеседник нахмурился:

— Клятва? Серьёзно? Мне-то зачем болтать о сомнительной сделке с каким-то провинциальным воеводой?

— Незачем, — кивнул я, — но я предпочитаю не рисковать. Мы оба садимся в лодку, которая понесёт нас по весьма крутым порогам, поэтому я предпочту, чтобы ты сидел бок о бок со мной, а не пытался выпрыгнуть из неё раньше времени… Ты не расскажешь никому о моих торговых делах, а я поклянусь молчать о сущности и предназначении передаваемого артефакта.

Министр поморщился, но затем внезапно широко улыбнулся:"

"— Знаешь, что меня восхищает, Платонов? Твои яйца размером с пушечные ядра. Сперва ты берёшь в плен моих людей, потом торгуешься, как цыган на базаре, теперь ещё и клятву требуешь! — он расхохотался. — Ладно, будь по-твоему. Всё равно об этой сделке лучше помалкивать.

В этом моменте я сомневался меньше всего. Получить от меня закреплённую клятвой гарантию, что я никогда не выболтаю его постыдную тайну — что может быть более привлекательным условием?

Я достал из внутреннего кармана небольшой складной нож. Терновский посмотрел на него с лёгким недоверием, но когда я сделал небольшой надрез на своём пальце и протянул нож ему, он без колебаний последовал моему примеру.

Наши пальцы соединились, и я начал негромко произносить слова клятвы.

— Любопытно, — заметил Терновский, рассматривая свой палец, на котором не осталось и следа от пореза. — Никогда не видел такой формы клятвы.