Онлайн книга Империя

— С чем, Виктор Викторович?

Вик Вик боднул его своим фирменным «тучным» взглядом, мгновение смотрел куда-то в стену, а когда повернулся обратно, «молнии» больше не сверкали. Дело было в том, что Филипп был одним из немногих, на кого взгляд первого вице-президента МОК не действовал. Он это знал, а потому просто еще раз повторил:

— С этим надо что-то делать.

Филипп невозмутимо пожал плечами:

— Зачем?

— А то ты не понимаешь! — саркастически вскинулся Вик Вик. — Да нас же просто выкинут из олимпийского движения!

— За что?

— За обман.

— Какой обман? — удивился Филипп. Вик Вик вздохнул:

— А как еще они могут объяснить то, что творится? — Он кивнул на телеэкран, где Мигура вновь (в который уже раз за последние два часа) рвал грудью финишную ленточку, и насупился. — Сам знаешь, эта Олимпиада замысливалась американцами как торжество американского духа (ну еще бы, Олимпиада не просто в Америке — в самом Нью-Йорке!). Американцы должны были одержать не просто победу, а абсолютную победу, и вот…

— Спорт есть спорт.

Вик Вик взорвался:

— Какой спорт?!! Когда олимпийская сборная одной страны получает двести десять медалей, из них шестьдесят восемь золотых, это не имеет никакого отношения к спорту!"

"Филипп продолжал молча смотреть на экран, где кадр с рвущим ленточку Мигурой отъехал чуть дальше, а на переднем плане нарисовались Стеф Полански, самый крутой ведущий теленовостей всего западного побережья, и его очередной гость — холеный благообразный мужчина с седой бородкой. Полански представил его как профессора Джереми Макенроя, специалиста по спортивной медицине и ведущего эксперта по допингу Национальной ассоциации легкой атлетики США.

— Да выключи ты эту хрень! — Казалось, от рыка Вик Вика вздрогнули жалюзи на окнах номера. Филипп хмыкнул и нажал кнопку «ленивчика». Профессор на экране как раз начал тыкать световой указкой в изрядно увеличенное лицо Степана, перекошенное от напряжения, показывая видимые лишь ему одному «характерные покраснения» и «явно заметное сужение зрачков».

— Ну так что ты предлагаешь?

Филипп встал и с наслаждением потянулся.

— А что тут можно предложить? Нас здесь очень сильно не любят. В первую очередь хозяева. Причем не только Олимпиады, но и всего мира. А потому никто им перечить не будет.