Онлайн книга Империя очень зла

Разумеется, он даже не вспомнил, что надо попросить у старшего: мол, пане генералу, дозвольте обратиться до пана подполковника…

Небрежно кивнув Семену Даниловичу, Робби недовольно буркнул:

— Чего тебе, тварь ползучая?

Ничуть не оскорбленный такими вольностями, подполковник заговорил на неизвестном науке языке. Посыпались фразы типа: «Имхо, Кингсайз мастдай». Тем не менее, из беседы этих пародий на офицера Кутенко понял, что процессоры бывают «интел» и «а-эм-дэ», причем последние дешевле, но немного отстойные по качеству.

С улицы донеслись настойчивые вопли клаксона. Солдат на проходной открыл ворота, и во двор вкатился грузовичок. Из кузова спрыгнули фигуры в камуфляже. Четверо стали выгружать большие картонные коробки, а пятый вразвалочку направился к зданию. Через минуту в коридоре послышался знакомый голос премьер-министра, выяснявшего, где тут сидит главный ламер по кликухе Артефакт.

Когда в комнату вошел Глеб Васильевич Мурашко, почему-то одетый в мундир сержанта музыкантской команды, Кутенко засомневался: уж не в кошмарном ли сне такое привиделось.

— Здоровеньки булы, охломоны, — сказал глава правительства. — Вот, привез вам шесть «Тафлонов».

— Ласкаво просимо, друже Кингсайз, — лениво откликнулся Литвин. — Что за обезьянью шкуру ты нацепил?

— Маскировка, мать ее… — проворчал Мурашко. — Не хватало, чтоб ЦРУ заинтересовалось: какого, де, биса, сам премьер приперся в заштатную тыловую часть…— Он брезгливо огляделся.

Литвин с премьером исчезли за дверью, а Робби, он же Григорий Бубновский, поведал шокированному генералу, что лет пять назад Глеб Васильевич был классным хакером по кличке Кингсайз, причем его фирма на равных конкурировала с «Октавой».

— Потом Глеб ушел в политику, — сказал майор, — а мы предпочли свободную жизнь.

По-детски помахав ручкой, Бубновский поплелся к выходу, не спросив «разрешите идти». Кутенко вздохнул.

Вскоре вернулись Артефакт с Кингсайзом. Строго поглядев на генерала, премьер-министр приказал обеспечить бригаду всем необходимым и пообещал, что подкинет кое-какое барахлишко из закромов правительства.

На прощание они обнялись, и Литвин спросил:

— Самому-то не охота тряхнуть стариной?

— Охота, — признался Мурашко. — Я оставил себе парочку «Тафлонов». Глядишь, потоплю какой-нибудь авианосец.