Онлайн книга Мертвое ущелье

Встретив неожиданный отпор, они встали, все как один, во главе с самцом — вожаком, который при жизни седой волчицы уступал ей главенствующую роль. Так бывает в природе, хотя и не часто."

"Они стояли в напряженных позах, готовые по сигналу вожака снова ринуться в бой, и злоба, неуемная и дикая, клокотала в горле каждого, заполняя грозным рычанием утреннюю тишину тайги.

Шерсть у Хромого вздыбилась, его рычание звучало глухо и угрожающе. Человек стоял в шаге от него, сбоку, натянув лук, стрела которого была направлена на вожака.

Игнат и Хромой еще некоторое время были наготове, потом юноша подошел к убитым волкам, чтобы извлечь стрелы, а Хромой возвратился к туше оленя.

Взять сразу всю добычу не удалось. Юноша до предела нагрузился сам, взвалив немалую ношу на Хромого, но бык был крупным, и пришлось оставить еще много мяса, подвесив куски его на невысоких березках, чтобы не растащили звери, случайно обнаружившие его: лисица, мелкие грызуны или волки другой стаи. То, что не вернется побежденная стая, было очевидно. Волки, оставившие поле боя, не возвращаются подбирать остатки, как это может сделать, например, лисица или собака. Правда, росомаха или рысь и так достанут, березка им не помеха, но за полдня вряд ли кто придет сюда и найдет эти запасы.

При подходе к логову Игнат свалил добычу на мхи, никогда он не тащил всю ношу в пещеру сразу, чтобы кровавые капли и запах крови не вели прямым путем в жилище. Он вносил добычу по частям, тщательно заворачивая в свежеснятую шкуру и взвалив ношу на плечи — повыше от земли. Ему казалось, что так он отвлечет от своего логова крупного и опасного зверя — медведя, если тот вздумает искать это мясо по следу.

Как обычно, Хромой уже спал, а юноша сидел у огня перед дымящимся котелком. Он съел несколько кусков свежей парной оленины еще в лесу, сразу же после той короткой и быстрой схватки. И теперь варил похлебку, сидел и думал о том внезапном нападении чужой стаи, и чувство смутной тревоги все больше охватывало его. Он совсем не боялся волков или других зверей и, как ни старался, сам не мог понять, чего же он опасается и тревожится.