Онлайн книга Инсургент

Она кивает и продолжает расчесывать. Интересно, что же лидеры Отречения, включая моего отца, планировали? Я не могу не поражаться уверенности Сьюзен в том, что что бы они ни делали, это должно было быть чудесно. Жаль, что от моей веры в людей ничего не осталось.

Если вообще во мне была вера.

— Бесстрашные ходят с распущенными волосами, верно? — спрашивает она.

— Иногда, — отвечаю я. — Ты умеешь заплетать?

Ее ловкие пальцы собирают пряди моих волос в одну косу, которая доходит до середины спины. Я смотрю на свое отражение, пока она не завершает прическу.

Я продолжаю смотреть, но не вижу себя. Я все еще чувствую ее пальцы, прикасающиеся к моей голове, такие похожие на пальцы мамы в то последнее утро, что я провела с ней. Мои глаза наполняются слезами, я качаюсь вперед-назад на табуретке, пытаясь забыть. Боюсь, что если начну плакать, то не смогу остановиться, пока не сморщусь, как изюм."

"Мои глаза останавливаются на швейном наборе на комоде.

Я успокаиваюсь, расплетаю волосы и снова их расчесываю. Потом расправляю их, чтобы убедиться, что они лежат ровно. А затем поднимаю ножницы на уровень подбородка.

Как я могу выглядеть так же теперь, когда ее больше нет и все изменилось? Я не могу.

Я режу по прямой линии, насколько это возможно, используя скулы, как ориентир. Самым сложным участком оказываются волосы сзади, которые мне толком не видно, поэтому я делаю, что могу на ощупь.

Я выхожу из комнаты, даже не посмотрев на свое отражение.

Когда позже Тобиас и Калеб приходят, чтобы встретить меня, они смотрят на меня, как будто я не тот человек, которого они знали еще вчера.

— Ты подстригла волосы, — говорит Калеб, приподнимая брови. Попытка найти рациональную сторону в состоянии шока, это так «по-эрудитски». Его волосы стоят торчком с той стороны, на которой он спал, а глаза покрасневшие.

— Да, — соглашаюсь я. — Для длинных волос слишком жарко.

— Справедливо.

Мы идем вместе по холлу. Пол скрипит под ногами. Я скучаю по отголоскам эха моих шагов в здании Бесстрашных, скучаю по прохладному подземному воздуху. Но больше всего я скучаю по своим страхам последних пяти недель, которые кажутся такими незначительными по сравнению с нынешними.

Мы выходим из здания. Воздух снаружи давит на меня со всех сторон, душит, как подушка.