Онлайн книга Изгнание в рай

Но зачем, зачем?! Будут требовать выкуп?

Неужели это Тимка, подлый гаденыш? Или, может быть… конкуренты? Сева старался не посвящать его в рутину, но Томский знал: не так давно им предлагали уйти с рынка «по-хорошему». За символическую, совсем несерьезную сумму. И, кажется, угрожали.

Но – если ситуация была настолько критической – почему Акимов не предостерег? Начальника службы безопасности они держат, зарплату ему платят. Почему все молчали? Если бы только намекнули, что девчонок подстерегает опасность, Томский в тот же день взял бы им охрану.

…А Галина Георгиевна продолжает лепетать:

– Мишенька, не волнуйтесь, пожалуйста. Наверняка они просто загулялись, погодка-то какая дивная…

Хотя у самой – глаза испуганные."

"В кармане взвыл мобильник. Михаил схватил его дрожащими руками и еле удержался, чтобы не метнуть в стену: на определителе значилось «Сева».

– Ну что? Явились твои красавицы? – весело поинтересовался друг. – Как нет? Уже полночь. Ты шутишь?!

– Сева… – Томский пытался сдержать рыдания в голосе и не мог.

– Э… – Всегда безапелляционный друг неприкрыто растерялся.

– Не знаешь, что сказать? – Томского швырнуло от отчаяния к дикой ярости. – Смотри, Севка. Если это по твоей вине… если ты недосмотрел, я тебя первым убью!

Любой другой на его месте бы возмутился: «При чем здесь я?»

Но Акимов работал с Томским много лет и знал к другу подходы. Потому оправдываться не стал. Решительно молвил:

– Хватит орать. Надо в бюро несчастных случаев звонить.

– Они бы тогда давно дали знать, – глухо отозвался муж и отец. – Нина нашла бы возможность меня предупредить.

– А если телефона нет под рукой? Или без сознания, не дай бог?

Михаил представил свою жену и красавицу дочь в паутине капельниц, катетеров, дыхательных трубок и застонал.

И в этот момент зазвонил городской.

Галина Георгиевна кинулась к аппарату, но Михаил ее опередил, оттолкнул, выкрикнул:

– Да!

– Томский, ты? – дурашливо, в стиле булгаковского Коровьева, молвила трубка.

– Да, – прохрипел он в ответ.

– Твои дамы у меня, – весело доложил дребезжащий голосок.

– Сука! – выкрикнул Томский.

А дальше – завернул такую тираду, что нянька в страхе присела.

Весельчак терпеливо выслушал. Когда Михаил иссяк, произнес – все тем же игривым тоном:

– Ругаться нехорошо, господин программист. А то я могу твоей дочке и пальчик отрезать. Или носик.