Онлайн книга Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет!

Во-первых, с источниками действительно туго, во-вторых, подобное расследование выглядело бы слишком подозрительно, учитывая, что у него есть дочь подходящего возраста. То есть вина относительна, а ты, насколько нам было известно, соблюдала все правила, и это стало основанием для решения о помиловании. Мы инициировали дело, провели три закрытых заседания, и вот. – Осберт указал на зажатый в руке Идгарда лист. – Решение абсолютно законное. Твои родители помилованы. Заочно.

Мир перед глазами поплыл, но лишь на секунду.

– Никогда не слышала, чтобы судебные дела решались без самих обвиняемых, – выдохнула я.

– Поверь, – Осб ухмыльнулся, – в судебной практике и не такое бывает. К тому же я ходатайствовал, а я, знаешь ли, не последний человек в системе. Пришлось постараться, но мне всё же удалось убедить коллег оставить всё как есть. То есть не оповещать твою семью ни о чём, ни о заведении дела, ни о принятом решении. Собственно, я взял вопрос оповещения на себя.

Я застыла, пытаясь осознать ответ, а потом опять за бумагой потянулась.

– То есть ты знал?

– Это Вирджин, – сразу сдал будущего великого скульптора судья. – Именно он рассказал и очень просил помочь в решении этого вопроса.

Мир опять поплыл…

– И как давно это случилось? – задала новый вопрос я.

Ответ Осберта прямо-таки убил:

– Сразу после того, как ты проболталась. Год назад.

Шок! Он был сильным и необъятным!

– Вирджин? – выдохнула я. – Но он…

– Обещал? – подсказал вновь повеселевший Осб.

Очень не вовремя перед мысленным взором вспыхнул эпизод явления Осберта с букетом, а следом другой, когда спрашивала Вирджа, не выдал ли он мой секрет Идгарду, и тот уверял, что на подлость не способен.

Впрочем, с Вирджем – ладно, он сейчас далеко, в Ристауне. Зато Осб…

– Ты же ухаживать пытался, – возмутилась я.

– Ну да.

Я прикрыла глаза, припоминая сам момент нашего знакомства, все эти улыбки, подначки, неприличные шуточки… и пришла к выводу – он даже не свинтус, он хуже! Только озвучивать эту мысль всё-таки не стала. Прикусила язык и вновь уткнулась в документ.

Взгляд скользил по строчкам, но написанное по-прежнему воспринималось плохо. Из того, что было доподлинно ясно – родители и вправду помилованы, ни каторга, ни даже штраф им уже не грозит.