Онлайн книга Каратель

Артем заглянул в несколько дверей и за одной из них обнаружил высокого бородатого оператора в короткой кожаной куртке, своим внешним видом напоминавшего рокера. На лбу у парня был повязан черно-белый платок, а в распахнутом вороте рубашки виднелся здоровенный серебряный кулон – всемирно признанный знак пацифистов. Услышав звук открываемой двери, бородач обернулся, и его губы растянулись в почтительной улыбке.

– Здравствуйте, шеф! – сказал он. Заметив взгляд Ринге, направленный на камеру, которую он держал в руках, оператор добавил: – Только что вернулись со съемок в пресс-центре МВД.

– И что? – без особого интереса спросил Артем, не сводя глаз с «Бетакама».

– Как обычно, – пожал плечами бородач, – чушь голимая. Сплошные рапорты об успехах. Раскрываемость преступлений почти стопроцентная. Хотя, похоже, новый командир РУОПа мужик толковый. Не то что прежний…

– Понятно, – чуть поморщившись, перебил Ринге. Ему не хотелось лишний раз слышать фамилию мерзавца, смерти которого он желал больше всего на свете.

Мужчины пожали друг другу руки и оба посмотрели на Артема.

– Вообще-то, мы с Птицыным собирались через пятнадцать минут ехать на съемки в Мариинский театр, – несмело начал бородач, но, наткнувшись на твердый взгляд директора, замолчал и тут же протянул спрятанную в специальную сумку камеру новому коллеге.

– Вроде как, – кивнул Родников, попыхивая сигарой. – Только мне еще понадобится штатив. Придется снимать интервью. И две чистые кассеты.

Егоров порылся в стоявшем в углу операторской железном шкафу и протянул Игорю штатив.

– Я дам кассеты, – сказал Ринге и, подтолкнув Родникова, вместе с ним вышел в коридор. Они вернулись в кабинет директора телеканала, Артем достал из шкафа две получасовые видеокассеты и затолкал их в кармашек операторской сумки.

– Они тебя ждут? Где?..

– Недалеко отсюда, – уклончиво ответил журналист. – Я позвоню тебе, как только мы все закончим. И, скорее всего, по приезде мне сразу же понадобится монтажная комната.

– Не забудь про главное! – бросил вслед выходившему из кабинета журналисту Ринге, тяжело опускаясь в кресло и наконец-то зажигая торчавшую изо рта сигару. Затянувшись, он прикрыл веки и откинулся на широкую мягкую спинку.