Онлайн книга Сердце Дракона. Том 20

Вовремя, потому что позволь он себе что-то лишнее, и пятеро адептов быстро бы положили конец его душевным метаниями. Да и вообще — каким-либо метаниям в целом.

— Мой отец — Гарк’алер, — продолжил он. — был из их числа. Его выбрали в качестве главы мятежной группы. И Нарнир решил сделать из моего отца символ.

— Он его убил, — кивнул Артеус.

Арнин сжал кружку так, что та едва не скрипнула.

— Не просто убил, — прошептал он тихим тоном, а глаза слегка помутнели, возвращая оборотня в прошлое. — Он содрал с него кожу живьем, а затем неделю отгрызал по кусочку плоти, пока отец не сошел с ума от боли и отчаянья.

Буран в северных горах — это не то, что может выдержать даже среднестатистический Небесный Император. Терна и энергия здесь так плотны и велики, что стихия превращается в буквально олицетворение самого понятия — холод. Иногда даже Хаджар, все лучше понимавший и овладевавший истинным именем севера, надевал шубу в такие времена.

— Прости, если не могу высказать тебе сочувствие, — спокойно, но мрачно, произнесла Лэтэя.

Арнин бросил быстрый взгляд в сторону шрамов на её шее и молча кивнул.

— Понимаю… — протянул он. — Но для меня это было уже слишком. В конце концов не все в стаи такие уж воинственные. Многие из нас просто живут своей жизнью. Некоторые даже спускаются в равнину, когда Нарнир разрешает."

"Хаджару не надо было пытаться почувствовать врет Арнин или нет — он знал, что тот говорил правду.

Оставалось только благодарить законы мироздания, что волки лишь стерегли границу Северных Земель и не могли охотиться на местных искателей прохода. Кстати, тот факт, что никто из завсегдатаев “Безумца” не встречался с сыновьями Феденрира ясно давал понять, что пресловутую границу так никто и на нашел.

— Я нарушил завет Нарнира, который повелел никому не следовать за отцом, и сбежал из дома, — Арнин опустил взгляд на сцепленные в замок пальцы. — два дня я искал отца по следу, пока не увидел его у дальнего грота. Он бормотал что-то и иногда бился в конвульсиях. Я сперва думал, что разум его оставил, но потом понял, что он читает письмена.

— Ты записал? — с жадностью задышал Артеус.

— Нет, дурий магик, — то ли крякнул, то ли засмеялся гном.