Онлайн книга Я тебя верну

Взрослый дядька, а ведет себя как пацан.

Он смотрит искоса, а потом одно молниеносное движение — и моя вата в его руках.

— Эй! Верни. Это мое! — пытаюсь вернуть потерю, а мерзавец поднимает повыше и свысока наблюдает за моими потугами. — Влад!

— Это моральная компенсация.

Я снова пробую добраться до своей ваты. Прыгаю вокруг него, как маленькая, чего-то пищу, а он смеется, пытаясь увернуться от моих цепких лапок.

Я тоже смеюсь. Ему как-то удается смешить меня глупостями, мимо которых я обычно прохожу со скучающим видом.

Снова тянусь, и кажется, что сладкий трофей вот-вот снова окажется у меня, но Швецов опять уворачивается, и я хватаю его за руку, сжимая пальцы на бицепсе. Теряюсь, чувствуя, как под гладкой кожей перекатываются литые мышцы, и в тот же миг сталкиваюсь с его пронзительным взглядом.

Влад моментально переключается из беспечного раздолбая, в режим затаившегося хищника, перехватывая мою руку.

У меня из легких разом вышибает весь воздух, а из головы все разумные мысли. Я просто стою и смотрю на него, в очередной раз разучившись дышать.

Между нами странная заминка, неловкая пауза, в ходе которой мы смотрим по сторонам и пытаемся сделать вид, что вокруг твориться что-то интересное.

Ваты больше не хочется. Играть и беситься тоже. Мне бы справиться с тягучей тяжестью, расползающейся внутри.

— Расскажи, почему-то пригласил именно меня, а не Ольгу? Только давай начистоту, без игр.

Он жмет плечами:

— Ты мне нравишься.

— Ты меня совсем не знаешь.

— Знаю настолько, что могу сказать, что ты любишь несладкий кофе с долькой лимона. Грустишь, когда заканчивается дождь, и веришь в новогодние сказки. Злишься, когда больше трех человек в очереди и мечтаешь подняться на Эльбрус. А еще твои глаза сияют, когда смотришь на город с высоты птичьего полета, — он достает свой телефон и протягивает его мне.

На заставке я на колесе обозрения, а вокруг сияют огни ночного города.

Я теряюсь:

— То есть ты хочешь сказать, что запал на меня по одной фотографии?

— Не по одной, — он снова смотрит на меня слишком серьезно, — я так бесился вначале, что открыл твои соцсети с одной единственной целью. Убедиться, что ты страшная, никчемная дура, выпячивающая вареники перед камерой.

— Эй! — возмущенно пихаю его в плечо.

— Ты хотела правды. Поэтому говорю, как есть. Начал смотреть, а очнулся, когда на часах было уже два ночи.