Онлайн книга Сестры Ингерд

Для самой баронессы де Мюрей смерть госпожи Жанны стала тяжелым ударом. В один из дней, когда малыши отправились на дневной сон, а мы чаевничали в комнате, она высказала опасение, что без госпожи графини налаженное хозяйство замка пошатнется:

-- Вы же знаете, баронесса Нордман, что мужчины не склонны уделять внимание мелочам. Вот и наш сенешаль, хоть и очень хороший хозяин и человек добросовестный, запросто может упустить какую-то мелочь. Хорошо, что святой отец подсказал ему, каких свечей нужно докупить в часовню, иначе пришлось бы использовать при бдениях ламповое масло.

Я со вздохом ответила ей:

-- Боюсь, госпожа Анна, что вы правы. Моя сестра никогда не была склонна заниматься такими мелочами.

На эту фразу баронесса де Мюрей среагировала странно: она чуть нахмурилась, поджала губы и отвела взгляд в сторону, как будто не давая себе воли сказать что-то. Я немного помолчала, позволяя ей время высказаться, но она, так и не глянув мне в глаза, только вздохнула и перекрестилась, так больше ничего и не произнеся.

После проведения “завтрака” на пятнадцатый день в большой трапезной было зачитано завещание графини. Процесс это длительный, потому первую часть зачитывали для ее сына и ближайших родственников. А уже потом в зал пустили слуг, которым тоже перепали небольшие дары от покойницы.

Несколько пунктов завещания сильно смутили всех, в том числе и меня. Разумеется, свои личные земли графиня завещала внучке. Это было разумно и предсказуемо, потому что и у ее сына, а потом и у ее внука есть огромные наделы майоратных земель.

Большую долю своей одежды она пожертвовала в пользу церкви с наказом продать дорогие туалеты, а деньги использовать частично на благотворительность, а частично на заупокойные молитвы и службы. Все это было привычно и обычно. Но вот личные, не родовые драгоценности графиня поделила очень странным образом: ровно пополам между своей невесткой и мной.

Нет, какое-то количество колец и брошей было подарено детям и женам этих самых родственников, но основная масса доставалась нам с сестрой. А должна была перейти ей, графской невестке. По совершенно хамской привычке Ангела начала повышать голос, возмущаясь тем, что ее обделили.