Онлайн книга Храмовый раб

— Скажите, о храбрые воины, собирающиеся пировать в честь никем не одержанной победы, сколько деревень сожгли и городов разорили персы на обратном пути? — поинтересовался молча сидевший до этого эну Нибиру-Унташ- Лагамар.

— Э-э-э… Ничего они не разорили и не сожгли, господин, — растерянно промычал начальник городской стражи.

— Тогда они вернутся, наместник, они обязательно вернутся, — мрачно сказал верховный жрец.

— Что вы предлагаете, мудрейший? — раздраженно сказал Тананну. — Нам тут зазимовать? Вы готовы кормить столько времени сорок тысяч человек? Или вы предлагаете нам побегать за конными персами по степи, превращаясь в ежиков? Или попробовать поймать их в горах, где мы все останемся в ущельях, перебитые из засад? Если враг отступил, я должен увести войско.

— Мудрейший сильно преувеличивает, — заявил наместник, — персы отступили, устрашившись войска великого царя. И думать тут нечего.

Верховный жрец резко встал и быстрым шагом направился на выход.

— Какой же он все-таки дурак! — донеслось до сидящих в зале.

Две недели спустя. Предгорья Загроса— Что думаешь, Зар, они купились? — Спросил Ахемен Макса. Имя у того было красивое, но длинное, а потому в неформальной обстановке князь называл его коротким вариантом.

— А им деваться некуда. Они же сжирают около тысячи мешков ячменя в день. В Аншане скоро голод будет. Я же сам зернохранилище пересчитывал не раз.

Только их всех убивать нельзя. Они нам нужны.

— Зачем это нам живые враги нужны? — удивился Ахемен.

— А затем, что если мы их всех перебьем, то Сузы Ассирия голыми руками заберет, а потом к нам наведается. Пусть между нами и Синаххерибом прослойка будет. У нас пока силенок маловато для таких врагов.

— Опять дело говоришь, — почесал кудлатый затылок Ахемен.

Неделю спустя. Недалеко от АдамдунаДлинная колонна пехоты растянулась на целый фарсанг. К закату лучники едва переставляли ноги, они уже шли две недели, и нужно было идти еще столько же. Внезапно самые старые воины забеспокоились, закрутили головой и присели, приложив ладони к земле. Топот десятков тысяч коней спутать было ни с чем нельзя.