Онлайн книга Штрафник из танковой роты

В нашей компании был минометчик Никита Межуев, артиллерист, которого представили к ордену, двое земляков из-под Саратова. Одного звали Саша Черный, он лежал в госпитале месяца три. Ранили его пулеметной очередью в грудь и плечо. Он переболел воспалением легких, у него плохо гнулась рука, и Саша рассчитывал получить инвалидность. Его земляк, совсем молодой наивный парнишка, получил осколочное ранение, когда новобранцев везли в учебный полк. Приходили и другие, но я их не запомнил. Парнишка больше молчал, а когда его спрашивали, отвечал двумя-тремя фразами:

— Жуть, что творилось.

Его так и прозвали — Жуть. Парнишка был таким молодым и застенчивым, что я его жалел. О войне, кроме бомбежки, он не имел ни малейшего представления и терпеливо ждал, пока затянется его рана. Лучше бы он подольше в госпитале оставался. Такие славные ребята в первой атаке гибнут.

Из всех нас наиболее опытным фронтовиком считался Никита Межуев, который воевал с августа сорок первого, пробивался, как и я, из окружения. От него я впервые услышал об огромных колоннах пленных, которых гнали немцы.

— Человек восемьсот, а может, тысяча идут. В шинелях, с котелками, а конвой, ну, два десятка фрицев. Сзади несколько подвод. Иногда раненых сажали, а иногда стреляли. Тех, кто не мог идти, а мест на подводах не хватало.

— Видел я такое дело, — вмешался я. — Когда фрицы отступали, у дороги человек сто наших пленных постреляли. Ну, мы им крепко врезали. Грузовики, подводы — все подряд сметали. Немцев отступающих били, по всем дорогам их трупы валялись.

— Правильно, — кивали остальные. — Так и надо!

— Чего ж наших столько много в плен попадало? — опять возвращались к лету сорок первого.

— Внезапность, вероломство, — насмешливо повторял газетные слова Никита. — Мы однажды полдня на чердаке просидели, а рядом такая колонна остановилась.

— От трусости? — уточнял кто-нибудь из нас.

— Нет. Больше от безнадежности. Так мне казалось.

Никита Межуев учился в техникуме, выделялся рассудительностью, до войны работал слесарем и бригадиром в МТС.

— Немцы сильно над пленными издевались? — спрашивали у Никиты.

— Вам же Леха говорил. Мы для них — как скотина. Всех подряд не стреляли, в лагеря гнали. Я многого-то не видел.