Онлайн книга След пираньи

Мазур отвесил ей парочку хлестких пощечин – с правой, с левой! Не медля, выхватил нож, приподнял подбородок жутко иззубренным обушком:

– Зарежу, сука! – выдохнул он на великолепном штатовском сленге. – Запорю, как трахнутого опоссума! Только кишки поползут! Марш! Иначе обоим крышка! Кому говорю, мокрощелка стебанутая! Пошла вперед! – и тычком кулака в шею швырнул к яме.

Пожалуй, он был страшен – судя по белому, как стена, лицу Джен и зрачкам, расплывшимся во всю радужку. Тряхнув ее как следует, Мазур ощутил, что она стала безвольной, как кукла.

И, не теряя времени, подтолкнул к яме, не глядя под ноги, наступая толстой подошвой на устилавших подступы полозов. Взметнувшаяся от боли змея словно кнутом, хлестнула его по ноге мускулистым телом. Мазур отшвырнул ее ногой.

Заламывая попытавшейся все же отпрянуть Джен руки за спину, толкнул к краю ямы. Нахлобучил ей шапочку на глаза и нос – чтобы дышала ртом и ничего не видела. Сам поневоле задержал дыхание, обхватив ее за плечи и опуская в это переплетение, скользкое копошение серо-желтых извивавшихся змей, напоминавших некоего осьминога с тысячей и одним щупальцем.

"

"Девушка погрузилась по пояс – и вдруг провалилась с головой. Мазур кинулся следом, словно прыгал в воду «солдатиком», испытав ни с чем не сравнимые чувства – казалось, смесь всех эмоций и чувств, какие только существовали, плескалась под черепом. В глазах моментально потемнело, дышать стало тяжелее – но удушья все же не было. Скорчившись, прижимая к себе согнувшуюся, вжавшуюся лицом в коленки Джен, под наплывающий шум вертолетов, он сидел скрюченный, придавленный живой, почти не обеспокоившейся тяжестью, грудой сплетенных змей.

Лишь в первый момент они задвигались чуть возбужденнее – а потом опять притихли, лениво шевелясь, те, кто был подальше, вряд ли и узнали о вторжении особей иного вида.

Он хотел надвинуть шапочку поглубже – но руки уже не мог поднять, придавленный изгибами и кольцами. Змеи, хладнокровнейшим образом включив их с Джен в число участников сборища, задевали хвостами по лицу, прижимались к щекам скользковатыми телами, используя сидящих на корточках людей как дополнительную опору.

На человека они никогда не охотились, и человек на них давно уже не охотился, еще в каменном веке перейдя на более вкусную дичь, а расползаться подальше от незваных гостей змеям не велел тот же могучий и неизвестный инстинкт, что собрал их в яме на загадочные посиделки. И они к присутствию чужих отнеслись, можно выразиться, философски.