Онлайн книга Клад последних Романовых

Пора менять тактику. — Проводите меня в комнату Кобылинского, — твердо, приказным тоном добавил он.

— Ишь ты, — проворчала баба, но зашаркала по дощатому полу обутыми в мужские, огромные ботинки ногами.

— Кешка, к тебе! — стукнув два раза в дверь, крикнула баба и зашаркала обратно по коридору.

Дверь распахнулась. На пороге стоял очень худенький, прямо-таки заморенный мальчишка лет шестнадцати, с огромными серыми настороженными глазами. Сиротка. Недокормыш, без всякой жалости констатировал Демьян Григорьевич. Его собственные дети, Петька, Колька и Васька, были упитанными крепышами, упрямыми, драчливыми сорванцами, которых он частенько порол, чтобы не наглели, но которых очень любил и которыми в душе гордился.

— Здравствуйте, вы ко мне? — вежливо, солидно, как большой, спросил мальчик.

— К вам, Иннокентий, — попытавшись сделать взгляд добрее, проговорил Демьян Григорьевич. — Разрешите войти?

— Конечно. Проходите, — с любопытством разглядывая гостя, отступил в сторону хозяин."

"Комната была светлой, чистой и по-спартански обставленной.

— Я вас слушаю, — немного неуверенно проговорил Иннокентий сипловатым ломающимся голосом.

— Сперва я представлюсь. Будников Демьян Григорьевич.

— Кобылинский Иннокентий, — протягивая в ответ руку, произнес мальчик.

— Я к вам из Свердловска приехал, — непривычно смущенно рассказывал Демьян Григорьевич, неуютно ему было под взглядом ясных, искренних глаз этого мальчика.

— Из Свердловска? — чуть нахмурившись, переспросил Иннокентий.

— Да. Туда вашу маму перевели из Рыбинска.

— Маму! — В этом крике было столько любви, тоски, надежды, что у Демьяна Григорьевича чуть не впервые в жизни сердце от жалости заныло.

— Да. — «Вот ведь теперь и не знаешь, как сказать», — морщился от смущения Демьян Григорьевич.

— Что с ней, где она? Я везде писал, но мне никто ничего не говорит, никто не отвечает!

— Сядь, Иннокентий, — проговорил Демьян Григорьевич, не глядя на мальчика.

Наверное, мальчик по этому тону уже обо всем догадался. Он молча подошел к столу и тяжело, как старик, опустился на стул.

— Мамы твоей больше нет, — как можно мягче, осторожнее произнес Демьян Григорьевич.

— Это правда? Откуда вы знаете? — неожиданно резко, требовательно воскликнул Иннокентий.

— Я был там. Я знаю, — тихо проговорил гость.