Онлайн книга Клеймо Сэкеттов

Потом оглядел их и самым невинным образом спросил:

— А на кого вы, ребята, работаете?

Им могло не понравиться все, о чем я им рассказал, но они не собирались продавать своего босса. Это были хорошие парни. Только им не нужно было ничего мне говорить. Возможно, они и сами об этом подумали. Требовалось лишь посмотреть на клеймо их лошадей. И я посмотрел: «Ленивая А».

Мне уже встречался скот с такой меткой, она была и на сбруе лошади, привязанной около трактира, когда я в первый раз ехал в Глоуб, после того как покинул Кэмп-Верд.

Ковбой или наездник обязательно замечает все метки, которые носит скот, встречающийся ему на пути. У него в голове всегда мысли о скоте, а клеймо — одна из самых важных деталей его работы.

За кофе один из парней вдруг сказал:

— Нам не следовало тебе верить, только чувствую, в этой истории что-то есть очень скверное. Ты не похож на жестокого убийцу. Думаю, ты говоришь правду.

— Все, чего я прошу — не становиться на моем пути.

— Это можно.

Очевидно, у них не было никаких известий из Глоуба, так что я решил сообщить им новость, и немедленно.

— Прошлой ночью, там, в Глоубе, кто-то попытался убить меня! — И я рассказал им о случившемся.

Когда я закончил, они какое-то время сидели молча, а потом один из них произнес:

— Я знаю этого парня.

— Андерсен, — сказал другой. — Кудрявый Андерсен.

— Он был почти лысый.

— Да. Именно поэтому мы звали его Кудрявым. Что ж, он должен был действовать так, как ты говоришь. Ты убил его случайно?

— Когда дело доходит до драки, мистер, и противник навязывает мне свои правила, я буду драться с ним честно, пока он сам дерется честно.

"Взяв кофейник, я наполнил свою кружку, потом кружки остальных.

— Только, может, он решил, что правила устанавливал я? Он сказал, что в Моголлоне я якобы пытался устроить засаду его боссу. Как бы то ни было, он взялся за карты в жестокой игре.

Они ушли. Я тоже сел на своего жеребца и поехал прочь.

Все это время я сознательно гнал мысли об Энджи. Я испытывал огромную, разрывающую грудь пустоту и одиночество, такое отчаянное, которого никогда прежде не ведал.

Прошло три дня. Три дня долгой езды верхом и редких остановок. Три дня трудного пути по старым следам. Я пробирался вперед, словно одинокий волк, выискивая едва приметные знаки.