Онлайн книга Князь Владимир

Эгиль порезал длинным ножом, молча ел, запивал, разливая пиво на грудь.

– А что предлагаешь ты?

– Рискнуть коротким путем через Русь.

Глаза конунга предостерегающе сощурились.

– В тебе говорит нетерпение. Но так легче потерять голову.

– Конунг, – сказал Владимир тоскливо, – мне волхвы рассказывали, что однажды отец Юлия Цезаря застал его плачущим над книгой о подвигах Александра Великого. Отцу объяснил, что ему уже двадцать лет, а еще ничего не сделано для бессмертия! А ведь Александр, о котором читает, уже в восемнадцать лет вел свои войска завоевывать мир!

– Ну-ну, – подтолкнул конунг.

– Мне сейчас восемнадцать, когда вернусь, будет двадцать. Но и тогда я еще буду так же далек от трона, как и сейчас. Мне в самом деле надо торопиться, конунг! Для чего рождаемся и живем, как не для ярой жизни и славной гибели?

Далеко-далеко зазвучали боевые трубы. Или обоим показалось, в их душах они звучали часто.

Конунг наклонил голову:

– Прости, во мне заговорила слабость.

Они шли через леса, переправлялись через реки и озера, обходили болота, пробирались через луга и свободные от леса места, защищали жизнь и калитки от разбойников, при случае грабили сами, жгли дома и посевы, задерживая погоню.

В одной из малых весей Владимир купил двух коней. Олаф все еще не бывал в седле, и Владимир подвел к нему толстую спокойную лошадь:

– Пробуй.

Олаф огляделся по сторонам, прошипел зло:

– Выйдем за околицу.

– Ты чего? – удивился Владимир. Из-за плетней на них смотрели бабы и любопытные детишки. – А-а, соромишься… Ну, разве ты с ними когда-то встретишься?

Олаф сказал еще злее:

– Ты сможешь вывести коней из села?

Но и за околицей Олаф все мялся и, только когда с двух сторон потянулись деревья, надежно отгородив его от веси, сказал нервно:

– Ладно.

Голос его был холодным, а лицо словно окаменело. Владимир отступил на шажок:

– Олаф… В драккаре, что скачет по волнам, стоять труднее, чем сидеть на коне! Я бы не смог, клянусь. Ты уже почти все умеешь лучше.

Олаф смотрел недоверчиво, у хольмградца чересчур честное лицо, но уже и конь поглядывает с некоторым удивлением, пришлось браться за седло, вставлять ногу в стремя.