Онлайн книга Князь Владимир

Славный витязь, благородный и знаемый как за отвагу, так и за щедрость, он симпатизировал Ярополку, как-никак единоверец – Кречет веру взял от соседних ляхов, – но из-за дальности его земель войска Кречета в войне с Владимиром оставались в своих землях. Победу новгородца принял холодно, дани не платил, своих людей в войско победителя не давал. Владимир отмалчивался, слишком многие восхищались Кречетом за его былые подвиги в борьбе с печенегами, но близкие знали, что князь злопамятен, герою печенежских сражений когда-то икнется здорово.

Сейчас они вторглись в его земли не потому, что князь затаил злобу, просто войску надо идти прямым путем. Но в первый же день примчались верховые, заорали издали:

– Княже!.. Беда!

– Что там? – выкрикнул Владимир.

Воины вокруг заволновались, сдвинулись, словно закрывая князя своими телами. Старший верховой закричал:

– Кречет велел в отместку подпалить наши села!.. И народ начал избивать и зорить!.. Наших жен и детей велел вязать и продавать рахдонитам, дабы сгинули в чужих странах…

Владимир привстал на стременах, вскричал бешено:

– Ты с ума сошел? Кречет всегда был честным и отважным воином!.

Верховой закричал отчаянно, бесстрашно перебив самого князя:"

"– Не мог?.. А он уже месяц как веру жидовскую принял! Потому и разоряет наш народ, детей наших уводит в чужеземный полон!

Воины зароптали, зазвенело железо. Всюду Владимир видел нахмуренные лица, сверкающие в ярости глаза. Верховой заорал, срывая голос:

– Ты князь или не князь?.

Владимир привстал на стременах, вытянул длань. Голос его был тяжел и мрачен:

– Горько мне… Но там – враг! Истребить его, и всю семью тоже. С детьми, чтобы выполоть ядовитую траву с корнем.

Дружина ринулась вперед, как спущенные с поводка голодные псы. С воем, свистом, визгом понеслись к огромной веси с невысокой оградой, ворвались в раскрытые врата, вскоре запылали дома, сараи, конюшни.

Когда он подъехал к терему Кречета, из окон выбрасывали подушки, летели перья, отчаянно голосили бабы, но то у одной, то у другой плач внезапно переходил в предсмертный хрип. Из распахнутой двери выбросили окровавленного человека.