Онлайн книга Кодекс Крови. Книга ХVII

Его густая шерсть отливала серебристо-стальными оттенками, будто припорошенная инеем. Холка и хребет были темнее, почти чёрными, придавая ему ещё более грозный вид. Лапы — размером с тарелку, с когтями, способными разорвать оленя одним ударом.

«Достойный соперник», — мелькнула у меня непрошенная мысль.

— Чужак, — его голос прозвучал низко, с угрожающей вибрацией, — ты явился на наши земли, наплевал на наши традиции, украл нашу девицу. Мы такого не прощаем.

Я не отвёл взгляда. Мне нечего было скрывать.

— Девица — мой вассал.

Волк прищурился, явно взвешивая мои слова. Но всё же ответил:"

"— Объявлена охота. Участники внесли калым.

«Ах вот как, значит. Деньги уже уплачены, и теперь они чувствуют себя вправе требовать 'товар».

— Мои люди не продаются, — я произнёс это чётко, отчеканивая каждое слово. — Но и чужих денег мне не нужно. Пусть заберут своё.

Стая взвыла. Волки залаяли и затопали лапами, словно стая дворовых псов, почуявших кость.

— Николай, верни им причитающееся.

Полозов молча подошёл, сгрёб наименьшую кучу золота в цветастую скатерть и бросил её под ноги вожаку.

Реакция была мгновенной.

Стая взревела, заскулила, заворчала. Некоторые даже припали к земле, готовясь атаковать. Но вожак рыкнул один-единственный раз, и всё стихло.

— Чужак, не испытывай судьбу, — он покачал головой. — Ты разрушил дом предков нашего земляка, обворовал, а теперь хочешь откупиться жалкими подачками?

Я зеркально повторил его жест, медленно качая головой.

— Нет, это вы не испытывайте судьбу.

Волк опустил морду, его горячее дыхание обожгло моё ухо. Он не говорил ничего, но его молчание было красноречивее слов.

«Он хочет предотвратить бойню, — по кровной связи прошептала Ольга. — Понимает, что ты в своём праве, но сейчас бессилен против этих хапуг».

«Спасибо, дорогая! Что бы я без тебя делал?»

«На шубы всех пустил бы.

— Виру всё же придётся выплатить. На месте. Иначе будет война, — вожак намеренно говорил громко, но его взгляд кричал: «Ты сейчас нихера не помогаешь мне тебя спасать!»

— О вире с Полозовым-старшим я буду договариваться сам, — я стоял на своём. — Или он резко стал недееспособным, что от его имени выступает третья сторона? Так мы его вчера живым и здоровым оставляли.

Волк фыркнул, и в его глазах читалась одна эмоция: «Ну ты и упёртый».