Онлайн книга Коллекция

 — Там никого не было! И мне кажется, что этот пес…

— Вот мне кажется, что вам почему-то хочется верить, что собака действовала по собственной инициативе, — перебил он ее с невеселым смешком. — Что ж, может это и так. Мир полон загадок, и собаки, пожалуй, самые загадочные из всех существ.

— Это не повод для шуток, Вадим Иванович, — холодно произнесла Кира.

— Простите. Ужасно, что вам довелось пережить такой кошмар. Но вы живы — и это главное… Вы будете купаться? — вдруг резко сменил он тему, и Кира вяло пожала плечами.

— Да, наверное… Вода холодная?

— Да нет, ничего, но вам лучше бы было прихватить с собой полотенце. Если хотите купаться — идите сейчас. Скоро будет гроза.

Она удивленно обернулась и уткнулась взглядом в его затылок.

— Почему вы так решили? Ни ветерка, небо ясное…

— Я чувствую, — отозвался Вадим Иванович и потер ладонью мокрые серебристые волосы. — Я всегда чувствую приближение грозы.

— Любой? — насмешливо спросила Кира.

— Если б я чувствовал приближение любой грозы, то сейчас жил бы иначе.

Она отвернулась, сжимая и разжимая пальцы. Тишина древнего города, летящего сквозь теплую полынную ночь над морем, как-то незаметно превратилась в молчание двух людей. Внезапно присутствие Князева отчего-то стало ее тяготить, и Кире почти захотелось, чтобы он оделся и ушел как можно скорее, оставив ее в одиночестве и спокойствии. И он словно почувствовал это — она услышала, как Вадим Иванович тихо поднялся на камень, и ощутила, что он стоит за ее спиной.

— Продолжайте смотреть на море, я хочу переодеться, — произнес он со знакомой насмешливостью. — Я, знаете ли, очень стеснительный.

Кира невольно засмеялась и щелкнула зажигалкой. Воздух был таким неподвижным, что острый лепесток огня почти не колыхался, и она обернулась, держа зажигалку в вытянутой руке.

— Вы просто…

Слова примерзли к ее раскрывшимся губам. Ее глаза широко распахнулись, потом сузились, и лицо исказилось в отчаянно-злой гримасе.

— Мерзавец!

За ее спиной раздался короткий вздох, в котором было что-то болезненное, будто слово было камнем, больно ударившим его в лицо, и этот звук оказался безгранично приятен вспыхнувшей в ней оскорбленной ярости.