Онлайн книга Комбат не ждет награды

Не долго думая, он прямо из машины, которая мчалась за город, позвонил в Министерство обороны и немного извиняющимся голосом сообщил пренеприятное известие, попросил этому делу не придавать огласки, списать все на пьянство подполковника Борщева и, самое главное, не посылать никаких проверок на полигон под Смоленском – на место службы подполковника.

А судьба охранника Матвея Гавриловича волновала не больше, чем дождь, неожиданно начавшийся после обеда. Кого-кого, а вот охранников у него хватало.

Гапон подумал: ""И денег у меня предостаточно.

Возникают иногда проблемы и довольно неприятные. Но, тем не менее, я их успешно решаю. А самое главное, во всех этих делах не быть жадным, не тянуть одеяло на себя.

Давать всем возможность откусить от сладкого пирога по сытному куску и тогда волки будут сыты и овцы останутся целы"".

А вот что беспокоило Матвея Гавриловича по-настоящему, так это полигон.

Да-да, именно этот министр и был самым несговорчивым и самым опасным в рискованной игре. Матвеи Гаврилович через своих знакомых уже несколько раз делал попытки договориться с министром МВД, предлагая тому всевозможные выгоды – и материальные, и политические. Но тот на подозрительные контакты не шел, резко обрывал разговоры с друзьями Гапона, сверкая стеклами очков.

«Какая же ты сука! – думал время от времени Супонев, видя лицо министра на экране телевизора или на страницах газет и журналов. – Неужели к тебе нет подхода? Неужели я не правильно ищу его? Наверняка подходы есть. Ведь смог же я договориться с людьми, не менее значительными, чем ты, и они с радостью приняли помощь Матвея Гавриловича Супонева, согласились сотрудничать, согласились во всем помогать. И вот теперь они занимаются тем, чтобы все шло тихо и спокойно, чтобы спирт с полигона вывозился на заводы, а там из него делалась водка».

"Приехав в свой загородный дом, Матвей Гаврилович разделся и сразу же направился в кабинет. Он быстро набрал номер полковника Иваницкого. И когда тот ответил, Матвей Гаврилович резко заговорил, причем так, словно бы не хотел дать возможность своему невидимому оппоненту вставить слово:

– Слушай, Иваницкий, внимательно и делай так, как я тебе скажу.