Онлайн книга Комбинация

Хусейн вообще был весьма добродушный и миролюбивый человек. Правда, к 1700 году он выполнял уже почти что исключительно представительские функции, погрузившись в алкоголь и дела своего гарема. Всем заправляла его энергичная тетя — Марьям Бегум, дочь Сефи I.

Впрочем, это не мешало шаху вести приемы.

Он все равно ничего не решал, просто наблюдал, а потом брал время на подумать…

— Мой государь, предлагая создать общую, российско-иранскую торговую компанию, видит великую возможность торговать совместными усилиями и с севером Европы, — Голицын обвел указкой Англию и Голландию, — и с Индией, и с востоком Африки.

— Не велик ли торговый путь?

— По протяженности он примерно равен старому Шелковому пути. Только товары повезут преимущественно по воде. Отчего они будут дешевле вьючной транспортировки. И он в несколько раз короче того пути, по которому плавают голландские и английские купцы, заходящие в южные порты вашей державы.

— Новый Шелковый путь?

— Его можно и так назвать, — охотно согласился Василий Васильевич. — Хотя в былые годы он назывался путем из-варяг-в-персы. Но это условность. Название — это просто название. Важно то, что он принесет великую пользу и моей державе, и вашей…

Шах явно не был всем этим заинтересован. Иногда даже откровенно зевал. Но слушал, хоть и с каким-то потерянным, пустым взглядом.

Но он был на приеме не один.

— Ваш государь понимаете, что если наш великий шахиншах согласится с вашим предложением, то вашим людям, что станут трудится в наших землях, нужно будет либо принять ислам, либо платить джизью? — спросил Мухаммад Бакир Маджлиси шейх аль-ислам города Исфахан и один из самых влиятельных богословов Ирана тех лет.

— Мой государь считает, что применение налога на веру должно быть обоюдным, ибо иное не справедливо. Ведь ваша вера в праведность своего учения также крепка, как и наша, относительно уже нашего учения.

Мухаммад нахмурился.

Чуть помедлив, он хотел уже что-то резкое сказать, но, заметив знак, поданный человеком Марьям Бегун, его остановил шахиншах.

— В этих словах есть смысл, — заметил Хусейн. — Хотя нам их сложно будет принять.