Онлайн книга Компромисс

Не сняв шорты до конца, Максим наклонил Лешку вперед, прямо на тумбу. Тот рукой чуть не смахнул миску с салатом на пол и привстал на цыпочки, чтобы лечь животом нормально.

Фадеев сплюнул на пальцы и растер слюну между ягодиц Лешки. Дыхание у того сбилось, а с губ сорвался тоненький сладкий стон. Орлов всегда был разный во время секса. Иногда ему хотелось долго-нежно-ванильно. А порой сам нарывался на быстрый и жесткий трах."

"Сейчас было что-то среднее. И это тоже нравилось Максиму. Он чувствовал, как Лешка дрожал и сжимался судорожно задницей вокруг его пальцев.

Да и не принцесса Орлов, потерпит. Можно было, конечно, дойти до спальни или зала, где валялась смазка, но отчего-то хотелось именно так и именно тут. Чтобы до черноты перед глазами, до сбившегося дыхания, до сорванного голоса. Чтобы почувствовать максимально остро и максимально близко.

Максим почти приподнимал Лешку на своих пальцах.

Подхватив Орлова под живот, Максим просто поднял его и развернул, как куклу, лицом к столу.

– Если мы побьем тарелки моей мамы, я тебя придушу, – пообещал Лешка, когда Фадеев уложил его лицом на скатерть. Да, у них была и скатерть, и красивый сервиз.

На который Максиму сейчас было откровенно плевать, честное слово.

Он сдернул шорты Орлова до конца, те повисли на его щиколотках, и погладил его ягодицы.

Сплюнув на пальцы еще раз, Максим растер слюну по головке члена, а остатки – по всей длине. Он не мог отвести взгляда от красивой задницы перед собой. Вот вроде бы столько лет вместе, а вело как мальчишку.

Ухватив Лешку за бедра покрепче, он чуть развел ягодицы в стороны и толкнулся вперед, проехавшись между ними, получив в ответ рваный вздох.

Да, горело и зудело у обоих уже знатно.

Головка с трудом толкнулась внутрь.

Лешка дрожал под ним, дыша громко и с хрипом. Он постанывал, пока член, сантиметр за сантиметром, буквально втискивался внутрь.

Максим оперся одной рукой о стол, вгоняя его до конца. До звонкого шлепка яйцами по коже. До гортанного вскрика Лешки.

Как же, блядь, это было хорошо.

А потом он просто начал двигаться. Ничего нового, ничего необычного. Старые как мир движения.