Онлайн книга Край земли. Затерянный рай

Раздевшись, он бросился в воду, тут же ощутив, как ленивые волны сбивают с него не только неприятный запах и грязь, но и уносят в сторону проблемы и мрачные мысли.

* * *Уже начали сгущаться сумерки, и Оливия снова почувствовала беспокойство. Не слишком ли долго Михаил купается?

– Оля, ты не могла бы подняться? – раздался голос Антонио с верхнего этажа казармы.

– Что случилось? – испуганно отозвалась Собески. – Ты видишь Мишу?

Подзорная труба в окне чуть качнулась. Затем снова послышался голос Антонио:

– Он на берегу.

– А что он делает?

Квалья вздохнул:

– Оля, он стирает одежду. Прости, но я не желаю за ним подглядывать. Он совершенно голый. Ты можешь подняться? Мне надо, чтоб ты кое на что взглянула.

– Сейчас…

Она нехотя вошла в дом и, поднимаясь по лестнице, опасливо поглядывала на потолки и стены, особенно заостряя внимание на местах, где после землетрясения отвалились свежие куски штукатурки.

Квалья ждал ее, глядя в подзорную трубу.

– Что ты хотел мне показать, Тони?

Антонио оторвался от прибора и придвинул второй стул.

– Взгляни. Это то, что ты видела вчера, или нет?

Оливия прильнула к окуляру, и перед ее взором снова предстал противоположный берег. Остатки света еще позволяли разглядеть нагромождения мачт и надстроек, затонувших в Петропавловском порту кораблей, тянущихся вдоль берега. На пологих склонах сопок, бывших некогда основанием города Петропавловск-Камчатский, чернели жуткие руины, напоминая о том, куда именно пришлась основная сила термоядерного удара.

– Да, – тихо, сказала Оливия. – Это похоже на то, что я видела вчера.

Она вдруг напряглась, внимательно прислушиваясь к окружающему миру. Казалось, вновь завоют собаки и вспорхнут с деревьев все птицы. Именно это случилось после того, как она обнаружила накануне странную светящуюся точку. А потом земля начала сотрясаться. Но собаки не выли. И птицы вокруг не выказывали всеобщего беспокойства перед грядущей стихией.

"Огонек медленно двигался по бывшим улицам бывшего города, раскинувшимся ступеньками на склонах сопок, и чем больше темнело, тем отчетливей его было видно.

– Когда я это увидела вчера, было совсем темно, – произнесла Собески. – И совсем невозможно было понять, что же это такое.

– И что ты думаешь теперь, Оливия? – спросил Квалья.