Онлайн книга Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой

— Да? — голос его звучал неуверенно, как будто он подозревал подвох, но все никак не мог понять, в чем он состоит.

— Нет! — возмутилась я. — Все не так!

Глаза ректора Стортона недоверчиво прищурились, по полу, по столу и по шкафам застучал дождь."

"Когтистая лапа дернулась, с нее сорвался зеленоватый сгусток энергии и завис в воздухе, набухая, впитывая влагу, рядом с тем, что ректор создал раньше. Несмотря на это, дождь усилился.

— Танг, прекратите топить мой кабинет! — приказал ректор.

Громыхнуло, как во время грозы.

Ректор Стортон ругнулся, поднял руки, формируя заклинание. Я вдруг поняла, что меня трясет. Повинуясь взмаху огромной лапы, заклинание развеялось туманной дымкой, укутывая меня мягким светом. Что?

Я дернулась, переводя взгляд на ректора, и неожиданно поняла, что дождь до меня больше не дотрагивается. Следующим заклинанием ректор укрыл пол, бумаги на рабочем столе и шкафы.

— Уннер, — тихо проговорил он. — Вы должны взять себя в руки.

Громыхнуло еще сильнее, я сжала кулаки. Как же он меня злил! Как ребенок? Это я веду себя как ребенок? Можно подумать, это я из нас двоих уверена, что от меня все в восторге!

Дождь усилился, забарабанил так сильно и часто, что уши закладывало от громкого звука.

— Уннер, — голос ректора прозвучал совсем рядом. — Слушайте мой голос, вам нужно взять магию под контроль. Дышите.

Причем тут дыхание⁈

— Уннер, — почему его голос звучит так мягко, когда он зовет меня по имени? — Уннер, попробуйте сделать глубокий вдох, а теперь выдыхайте, долго, медленно.

Я зажмурилась сильнее, изо всех сил пытаясь успокоиться, и желая оказаться подальше от ректора, и…

Прикосновение к руке стало полной неожиданностью — сначала я даже не поняла, что произошло. До пальцев дотронулось что-то мягкое, пушистое, погладило ладонь и скользнуло выше, к запястью.

Меня как будто током ударило. Кажется, в этот момент я поняла, почему запястья считались всегда чем-то интимным, уязвимым — некоторые даже считали неправильным их демонстрировать окружающим и всегда носили браслеты.

До сих пор я думала, что это блажь, то мягкое прикосновение к запястью, которое никак не заканчивалось, щекотное, нежное, заставило что-то внутри подпрыгнуть.

Я открыла глаза и увидела радугу. Она солнечным зайчиком лежала на лице ректора, так что он щурился. Шерсть была мокрой, а дождь, кажется, прекратился.