Онлайн книга Кредит доверчивости

Никита стоял со смиренным лицом, с котенком за пазухой и красным пионом в руке. Точно такие же росли у подъезда на клумбе.

— Заходи, — велела я. — Если ты придешь в третий раз, возле моего дома ничего не останется — ни котят, ни цветов.

Он шагнул в коридор и поцеловал мне руку.

— Прости за истерику.

— А сейчас что?

— Раскаяние. Я был не прав.

— В чем?

— В том, что приревновал тебя к этому… — Он жестом показал рост и стать Троицкого.

— Так это была ревность?

— А ты думала, я у твоего подъезда с цветами по большой дружбе торчу?

— Я ничего не думала.

— Зря. — Он прошел в комнату и сел под оранжевый зонт. Два зеленых глаза из-под его пиджака внимательно следили за мной. — На твоем месте, ваша честь, я бы задумался, отчего у немолодого серьезного прокурора съехала крыша…

Я пожала плечами и села рядом с ним. Никита ждал, что я что-то скажу, но я молчала и радовалась, что могу позволить себе молчать легко и непринужденно, как дышать.

С Кириллом я так не могла, вдруг подумалось мне.

— Кто зонт подарил? — Говоров поднял глаза на оранжевый купол.

— Любовник. Олигарх, между прочим.

— Слишком красивый для олигарха. Думаю, ты купила его сама, чтобы в пасмурный день было больше света. Правда, Валенок? — спросил он у котенка.

— Почему Валенок?

— Потому что он черный и теплый.

— Я все равно его не возьму.

— А вместе со мной?

— Ты не торопишься?

Никита пожал плечами. Вздохнул.

— Наоборот, думаю — опоздал.

Я улыбнулась — такое трагическое у него было лицо.

— У меня два билета на вечерний сеанс. Пойдешь? — спросил он.

— С Валенком? — удивилась я.

— Его никто не увидит.

— Зато услышат!

— Там такой громкий звук… Только его покормить надо. У тебя молоко есть?

— Нет.

— Я так и знал. — Говоров достал из кармана маленький пакетик детского молока и открыл его.

…О чем был фильм, я не запомнила. Может быть, мелодрама, а может — триллер, хотя скорее всего боевик, потому что то и дело звучали выстрелы.

Мы целовались в полупустом зале в последнем ряду, а Валенок бродил по свободным креслам и громко орал, заглушая экранные звуки.

Такого легкомыслия и беспечности я не позволяла себе даже в юности. Но надо же когда-нибудь начинать, как говорит моя подруга Маша, а то потом будет поздно… Я не помню, про что она так говорила, но теперь мне кажется, что именно про поцелуи в последнем ряду…

Завтра возьмусь за ум, завтра.