Онлайн книга Дитя прибоя

Давай сделаем так… – быстро добавил он, заметив, как её глаза начали стремительно наполняться слезами: – Я выберу подходящее место, а потом пошлю тебе зов.

– И когда это случится? – тут же спросила дракона, решив ковать железо, пока не остыло.

– Не знаю, – честно признался Таруг. – Это чужой удел, и мне сначала нужно убедить гномов, что моя помощь пришедшему слуге необходима. Просто подожди, и я позову тебя.

– Обещаешь? – с неприкрытой надеждой спросила дракона.

– Даю слово, – помолчав, кивнул Таруг. – Когда я пойму, что в моё новое жилище можно привести дракону, я пришлю тебе зов.

– Захочу, – уверенно кивнула Дастра и, описав круг возле зависшего в воздухе Таруга, полетела обратно, послав ему мысленную тёплую волну.

Проводив Дастру растерянно удивлённым взглядом, Таруг развернулся, выписав в воздухе изящную петлю, и, быстро разогнавшись, помчался дальше. Полёт его проходил на высоте, недоступной ни одному живому существу. Однажды попавшись в расставленную магами ловушку, он решил не рисковать, летая там, где его можно было заметить с земли магическим зрением.

Лететь ему предстояло всю ночь. Нужно было пересечь всю империю из конца в конец. Но долгий путь не волновал дракона. Сил и выносливости ему было не занимать. Гораздо больше его беспокоило то, что предстояло сделать. Покидая горы гномов, Таруг не рассчитывал вернуться и в привычной драконам гордыне не счёл нужным попрощаться с теми, кто оказал ему помощь.

Хотя, если быть честным перед самим собой, поступок дракона любой разумный назвал бы чёрной неблагодарностью. Гномы оказали ему гостеприимство, человек спас от магической сети, а эльф излечил сломанное крыло. Если бы не их совместные усилия, сидеть бы Таругу в магической клетке, покорно отдавая свою кровь для магических ритуалов.

Таруг вспомнил слугу равновесия и невольно усмехнулся. Смел, силён, умеет слушать других, но при этом всегда остаётся при своём мнении. Не верит до конца никому вокруг и всегда готов ударить в ответ. Но при этом честен и без гнили в душе. А в глазах его – грусть и ирония, словно всё, о чём парню говорят, ему уже давно известно.