Онлайн книга Лазоревый грех

Он всегда ходил с расстегнутой верхней пуговицей джинсов и объяснял это тем, что застегнутые штаны раздражают проколотые места на животе. Я ему не верила, но так как сама я даже уши никогда не прокалывала, назвать лжецом все-таки не могла.

Он держал одну руку на чашке кофе, а другой водил по груди, перекатывая между пальцами серебряные гантельки.

— Я их вставил только две недели назад. Нравится?

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, и наплевать мне было, что это прозвучало враждебно. У меня был тяжелый день, а наличие Калеба у меня в кухне его не украшало.

— Записываю для тебя телефонограммы.

Он не среагировал на мой ворчливый вызов. Не похоже на Калеба — упустить повод пособачиться.

— Какие?

Он подал мне клочок бумаги. Лицо его было совершенно нейтрально, только мерцание в глазах так до конца и не исчезло. Оно говорило: «А у меня неприличные мысли. Про тебя».

Я медленно вдохнула и выдохнула, потом подошла взять клочок. Бумагу я узнала: стопка для записок, которые у нас возле телефона. Калеб подержал ее чуть дольше, чем нужно, чтобы я потянула, но отпустил, не сказав ничего неприятного.

Я взглянула на записку. Почерк я не узнала, что указывало на Калеба. Неожиданно аккуратный почерк, печатными буквами.

«ВСЕ ЖИВЫ. КОГДА БУДЕТ ВРЕМЯ, ПОЗВОНИ МНЕ. ДОЛЬФ В ОТПУСКЕ НА ДВЕ НЕДЕЛИ. ЦЕЛУЮ. ЗЕБРОВСКИ».

Наверное, я подняла брови на последней фразе, потому что Калеб поспешно сказал:

— Я записал все, как этот полисмен сказал. Ничего не добавил.

— Верю. Зебровски считает себя остроумным.

— Мика позвонил мне на сотовый и сказал, чтобы я сегодня был рядом с тобой.

Явно он не был особенно доволен таким приказом.

— Он не сказал, почему ты должен быть со мной?

— Нет, — нахмурился Калеб.

— И ты все бросил, что на сегодня наметил, и прибежал сюда со мной нянчиться просто по доброте сердечной.

Он попытался сохранить хмурое лицо, но постепенно расплылся в улыбке под стать озорным огонькам в глазах. Неприятной улыбке, будто он думал что-то про себя, и эти мысли ему очень, очень нравились.

— Мерль мне сказал, что сделает мне плохо, если я не выполню, что Мика велел.

Мерль был главным телохранителем Мики — шесть футов сплошных мышц и повадка такая, что ангел ада дважды подумает перед тем, как с ним связываться. Калеб — пять футов шесть дюймов и дохляк, никакого отношения к мышцам не имеющий.

Я не могла не улыбнуться:

— Мерль тебе и раньше угрожал, и ты не слишком его боялся.