Онлайн книга Лазоревый грех

По идее, ты там остаешься, пока не научишься держать своего зверя в узде, а потом тебя выпускают продолжать жизнь. Так в теории. На практике, если ты подписался на помещение туда, добровольно или как-нибудь иначе, ты уже почти наверняка оттуда не выйдешь. Ассоциация борцов за гражданские права недавно начала судебные битвы, которые наверняка продлятся много лет, чтобы эти убежища объявили противозаконными или противоречащими конституции.

Я посмотрела на Зебровски. Он ответил мне взглядом, полным ужаса — и усталости. Не знаю, хватило ли бы у него духу спасти Джейсона от вечного заключения, если бы Дольф нажал.

— Джейсон уже много лет вервольф, — обратилась я к Дольфу. — Он прекрасно владеет своим зверем. Зачем его посылать в убежище?

— Потому что там ему место, — огрызнулся Дольф, и ненависть оттеснила страдание.

— Ему не место под замком, и ты это знаешь.

— Он опасен, — буркнул Дольф.

— Чем?

— Он вервольф, Анита.

— Значит, его надо запереть, потому что он вервольф.

— Да.

У Зебровски стал совсем больной вид.

— Запереть, потому что он вервольф, — повторила я.

Мне хотелось, чтобы он услышал свои слова, не согласился, пришел в себя, но этого не случилось.

— Да.

И это он сказал под запись, под вещественное доказательство. Она может быть и, вероятно, будет использована против него. Я ничем не могла помочь Дольфу, но я твердо знала, что Джейсон в укрепленное убежище не попадет. Отчасти это было облегчение, а отчасти я так испугалась за Дольфа, что во рту появился металлический привкус.

Зебровски направился к двери, подталкивая перед собой Джейсона.

— Вы тут немножко побудьте пока, лейтенант.

И он кивнул мне, приглашая на выход.

Дольф не пытался нас остановить. Он стоял на коленях с опрокинутым лицом, будто услышал наконец свои слова, сообразил, что, быть может, сейчас натворил.

Мы вышли, и Зебровски плотно закрыл за нами дверь. Все сотрудники пялились на нас. Они старались этого не делать, но у каждого вдруг обнаружилось занятие, требующее присутствия в помещении.

Зебровски посмотрел на стоящую вплотную людскую стену и сказал:

— Ребята, разойдитесь. Нечего тут толпиться.

Они переглянулись, будто спрашивая себя: так что, разойдемся? Послушаем его?

Если бы сказал Дольф, они бы разошлись без вопросов. Но в конце концов нам все же дали дорогу.