Онлайн книга Лекарь. Ученик Авиценны

Раскат грома потряс побагровевшее небо, ярко сверкнула молния и на несколько долгих мгновений осветила их. Мэри успела разглядеть жесткие черты лица Роба, но глаза с открытым и беззащитным взглядом остались в тени.

– Удивительный край, – заметил ее отец. – То и дело гром и молния, а дождя ни капли. Я вот хорошо помню то утро, Мэри Маргарет, когда ты родилась. Тогда тоже гремел гром и сверкала молния, но шел еще и добрый шотландский ливень – так лило, будто разверзлись хляби небесные, а само небо едва не касалось земли.

– Наверное, это было в Килмарноке, – подался вперед Роб, – там, где ваше хозяйство?

– Да нет, не там, а в Солткотсе. Ее мать была из семьи Теддеров из Солткотса. Я привез Джуру в родительский дом, потому что ей, когда она затяжелела, очень не хватало матери. Нас там холили и лелеяли не одну неделю, вот мы и задержались, а уж приспело время рожать. Начались схватки, и вышло так, что Мэри Маргарет родилась не в Килмарноке, как все порядочные Каллены, а в доме дедушки Теддера на берегу Ферт-оф-Клайд98.

– Отец, – смущенно вставила Мэри, – мастеру Колю ничуть не интересно, в какой день я родилась.

– Напротив! – воскликнул Роб и стал забрасывать ее отца вопросами, внимательно выслушивая обстоятельные ответы."

"Она же сидела и молила Бога, чтобы снова не вспыхнула молния: Мэри вовсе не хотелось, чтобы отец увидел, как пальцы цирюльника-хирурга гладят ее обнаженную до локтя руку. Прикосновение было легким, как перышко, но Мэри вся задрожала от смятения, словно ей вдруг открылось будущее или воздух сделался холодным.

Одиннадцатого мая караван вышел на западный берег реки Арда99, и керл Фритта решил не сниматься с лагеря весь день – пусть отремонтируют повозки да закупят у местных крестьян провизию. Отец Мэри взял с собой Шереди и наемного проводника и переправился на другой берег – так ему не терпелось, словно мальчишке, поскорее отыскать жирнохвостых овец.

Час спустя Мэри и Роб, вдвоем усевшись на ее вороного без седла, отъехали подальше от шума и суеты лагеря. Когда проезжали мимо палатки евреев, Мэри заметила, как жадно смотрит на них тощий юноша – то был Симон, учитель Роба.

Впрочем, ей дела до этого не было. У Мэри кружилась голова – должно быть, от сильной жары; солнце с самого утра действительно палило немилосердно. Руками девушка обхватила Роба, чтобы не упасть с лошади, закрыла глаза и привалилась головой к его широкой спине.