Онлайн книга Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

Я бы и рада забыть, но не выходит ничего, я все равно помню! И помню самое ненужное, самое скверное! Как вы думаете, почему?

– Может, забываются пустяковые обиды? И заживают легкие раны?

– А тяжелые? – требовательно спросила Марина. – С ними нужно жить до конца?

– Я не знаю, – сказал он. – Правда. Когда умерла моя жена, я был на нее очень обижен. Злился! Она умерла, а я остался с Данькой, и нужно было его растить, и я не знал, за что хвататься. Я был взрослый дядька, крепко за сорок! У нас долго не было детей, мы всякую надежду потеряли.

Марина не стала говорить, что жена его ни в чем перед ним не провинилась, что человек не сам решает, болеть ли ему, умирать ли.

Она сказала:

– Ужасно.

– И я как-то очень быстро понял, что меня не спасут никакие общепринятые штуки – работа, ребенок, новая любовь!.. Какая, к черту, новая любовь! Я понял, меня спасет лихорадка, понимаете?

– Нет, – сказала Марина. – Не понимаю.

– Я стал метаться. В прямом смысле слова. Я не давал себе ни минуты на раздумья и, стало быть, на слабость. Я везде таскал за собой ребенка, по всем командировкам, именно потому, что это было очень неудобно и трудно. Мне нужно было, чтоб неудобно и трудно. Когда он подрос, мы стали носиться на корты, оттуда в бассейн, из бассейна на конюшню. Из школы он приезжал ко мне на работу, сидел в отдельной комнате и делал уроки, а я проверял между совещаниями и разной текучкой.

– И все не отпускало? – спросила Марина.

Она давно бросила котлеты, стояла и слушала его. И собака Черри слушала.

– Нет, – отрезал Липницкий, – не отпускало. Мне кажется, я его тогда чуть не сгубил совсем. Ему было лет десять, когда я догадался перевезти к себе бабушку, мать моей жены. И она постепенно наладила нашу жизнь. Просто наладила!.. Но Данька разом все бросил – и лошадей, и бассейн, вообще все! Он сказал, что больше не может, и я не стал настаивать. В конце концов, он тут ни при чем. Он не виноват, что я таким образом… отвлекался.

– И когда вам стало легче?

– Не знаю, – сказал Липницкий. – По-моему, так и не стало. Мне шестьдесят три года, а я по-прежнему не могу оставаться дома один. Видите, к вам приехал!.. Излагаю вам свои проблемы!

– Это нестрашно, – быстро сказала Марина.

– Спасибо за чуткость.

Они помолчали. Тикали часы, и собака Черри мелко и ровно дышала.

– А я так надеялась, что пройдет время, и все забудется, – сказала Марина задумчиво.