Онлайн книга Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

– Марафонец, – констатировала Тонечка и зашла в отель.

В номере она сразу отправилась в душ и поливала себя горячей водой до тех пор, пока ее муж не зашел и не сказал, что она вот-вот сварится, пора выходить.

Тонечка, решившая, что разговаривать с ним ни за что не станет, повернулась спиной и переключила воду – теперь лилось прямо с потолка, и это было удивительно приятно.

Однако ее эскапада дала совершенно неожиданный эффект. Муж, с которым она не желала разговаривать и видеть его не могла, как только она повернулась спиной, моментально стянул с себя футболку и джинсы вместе с трусами, распахнул стеклянную дверь и схватил Тонечку за бока.

Она взвизгнула и попыталась высвободиться, но не тут-то было. Он был не слишком высок, но широк и силен, не Тонечке тягаться. Он как-то ловко схватил ее за руки, прижал их к бокам и обнял, не давая вырваться.

– Что ты надулась как мышь на крупу? – Он поцеловал ее в шею с одной стороны. Вода лилась им на головы, шумела и сверкала.

И он поцеловал ее в шею с другой стороны.

– Мне Кондрат что-то такое говорил, но я его плохо слушал, – и он поцеловал ее в губы. – В чем я провинился?

– Сейчас ты используешь незаконные методы воздействия. На меня.

– О, да!..

– Ты не хочешь мне ничего объяснять и пристаешь!

– Ну, конечно.

– Я не стану с тобой разговаривать!

– Правильно.

– Саш, отпусти меня!

– Легко.

Он разжал руки и даже развел их в стороны, и Тонечка вместо того, чтобы с достоинством – или его остатками – удалиться, кинулась ему на шею.

Ну не удержалась.

Ну что теперь поделаешь.

Он был весь крепкий, ладный, немного волосатый – ей это особенно нравилось. Ей нравились даже его уши, с которых катилась вода, на мочках висели капли!.. Тут ей вспомнилась Анна Каренина и что-то такое гадкое про уши ее мужа, но она воспоминание прогнала.

Ее собственный муж стоял под душем, раскинув руки, и не предпринимал никаких попыток продолжить применять незаконные методы воздействия! Тогда она налила себе в ладошку вкусно пахнущего геля из бутылочки и стала водить по его телу скользкими горячими руками.

Некоторое время он продержался, конечно, только принимая и не отдавая, но не выдержал. Слишком уж много было горячей воды, гладкой чистой кожи, скользящих движений – буйства телесного, живого, выставленного напоказ, бесстыдного.