Онлайн книга Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

 – Нет, я дала себе слово, что не стану лезть в вашу жизнь, раз ты не звонишь, значит, не можешь, но все же? Ты пришла вся бледная, вон под глазами зелень, чуть не плачешь, говоришь, что перепугалась, потому что вас похитили! Что за ерунда? Как это понять?

– Моего дядю, – неожиданно вмешался Родион, – Кондрата Ермолаева в тюрьму посадили за то, что он жену убил, а Тоня считает, что он никого не убивал.

– Господи, – сказала Марина Тимофеевна и обеими руками взялась за лоб. – Во что ты опять влезла?!

– Маруся, – перебил генерал, – она взрослая девочка, имеет право лезть, куда считает нужным.

– Ничего подобного, – отрезала Марина. – У нее дети! Наши. Когда появляются дети, человек перестает принадлежать себе и не может позволить делать что вздумается.

– Мама, я в курсе. У меня дети уже… довольно давно. Я как раз хочу, чтоб вы с Андреем их забрали отсюда.

– Тоня, ты должна нам все рассказать.

– Сейчас не могу, – Тонечка показала глазами на Родиона. – А потом расскажу, конечно.

…Родион ни при чем, разумеется. Рассказать она не может совсем по другим причинам.

– Как вам уха? – спросил Липницкий. – На мой взгляд – превосходная. Хотя Марусину солянку не может затмить ничто!

– Андрюш, при чем тут моя солянка?

– Марина, – сообщил Липницкий Родиону, – так готовит, что за ее обед можно жизнь отдать! Когда твоего дядьку выпустят с кичи, приглашаем на обед.

– Андрей!

– А что такое?

– Я рыбу не очень, – признался Родион. – Я больше мясо.

– Так ты ее, вкусную, небось и не пробовал!

– Я супы тоже… не очень.

– Так это не суп, а уха! Давай хоть попробуй!

Почему-то этих «взрослых» он стеснялся меньше, был уверен, что никто не станет над ним смеяться или осуждать за то, что он не любит рыбу, вот просто на дух не переносит!

Впрочем, от тарелки рыбой не воняло, а хорошо пахло – бульоном, какими-то травами или приправами, что ли.

Родион наклонился над тарелкой и осторожно зачерпнул ложку.

– Не отравишься, – уверил генерал.

Мальчишка попробовал. Вид у него был встревоженный, словно пробовал он китайского таракана или жаркое из летучих мышей."

"Он сразу сказал себе, что есть всю тарелку его тут никто заставлять не станет, а раз они хотят – пожалуйста, он попробует.

Уха была так вкусна, так сладостно обжигала язык, так упоительно пахла, что Родион даже не сумел скривиться, как того требовали правила приличия, раз уж он сказал, что есть не станет!..