Онлайн книга Лето волков

– Ты объяснишь или нет?

20

В гончарню стали заглядывать самые смелые глухарчане. Тарасовна расспрашивала Голендуху. Но тот, испачканный углями, известкой, красками, сев на опрокинутый гончарный круг, раскачивался и повторял:

– Ой-йо-йо-йой!

Яцко, маленький, в брезентовом плаще, полы которого волочились по земле, вошел на гончарню и застыл, словно памятник. Прибежала и четверка неразлучных девчат. Софа с неизменной «лушпайкой» на губе.

– Утро вже, – сказала Орина. – А як же работать?

…На дороге к карьеру Иван, почти на бегу, объяснял председателю историю с деньгами и злосчастную роль в этом Семеренкова.

– Почему он мне не рассказал? – кричал Глумский.

– Боялся впутывать людей… за них боялся!

– А ты чего промолчал?

– Он мне как тайну сообщил, а я болтать должен?

…На гончарню вбежала Серафима.

– Где Ваня? – крикнула она.

Яцко посмотрел на нее, ничего не сказал. Бабка кинулась к Голендухе:

– С Иваном что?

– Ой-йо-йо-йой!

– О господи! – Серафима бросилась из гончарни, помчалась к деревне.

Навстречу шла Малясиха, опередившая мужа: шаром катилась.

– Ивана видела?

– Не! – Малясиха перекрестилась вслед. Сказала спешащему к гончарне старшему Голендухе: – Вот горе Тадеевне, вот горе!

21

Карьер был в двухстах шагах от гончарни. Обочины заросли высокой дикой травой. Дорога здесь была выстелена глиной. Сапоги вязли.

– По своему аршину мерили, – Глумский говорил прерывисто, на ходу. По его полуседой голове сползали капли. – Семеренков… То ж человек такой… Ему деньги что?

Иван тащил на плече пулемет с магазином.

– А им эти гроши позарез, – продолжил Глумский. – Немцам полицаи уже не нужны, вот и вернулись. Им надо пристроиться… без денег не выйдет!"

"Сначала они увидели остов обгоревшего немецкого бронетранспортера. На валу коловрата была намотана веревка с корытом, которое спускали и поднимали по дощатому желобу. Затем им открылся карьер. С края обрыва стекал ручеек. Лестница, обычно приставленная к склону, лежала внизу, над образовавшейся лужей.

– Никого нет! – сказал Глумский.

Иван смотрел на груду тряпья.

– Живой! – сказал он и схватил председателя за руку.

– Почудилось, – возразил Глумский, но напрягся, вглядываясь в лужу.

Груда тряпья шевельнулась.

– Он! – сказал Иван.

22

Старший Голендуха дернул Яцко за плащ. Тот продолжал глядеть пустыми глазами на разорение в гончарне.

– Где лейтенант и председатель? – спросил Голендуха.

Яцко молчал.