Онлайн книга Лихие гости

Помните? Правда, расстригли после — ну, всякое бывает! Зато, когда без рясы остались, столь много совершить успели — просто диву даешься! Но про свои дела, Борис Акимович, вы лучше меня знаете, пересказывать не буду. Вижу, что человек вы умный, а еще вижу, что жить желаете. Поэтому надеюсь, что мы полюбовно договоримся.

— И о чем же договариваться будем, милая барышня?

— Да о сущих пустяках, Борис Акимович! Пароход вы захватили, поднялись до прохода через Кедровый кряж, доставили оружие и иностранцев в целости и сохранности.

Бориска перестал улыбаться, его толстые губы подобрались, в настороженных глазах засветился злобный огонек, но голос остался прежним — негромким и слащавым:

— А вы к каким делам любопытство имеете, барышня? Ко всем сразу?

— Не придуривайтесь, Борис Акимович. Кто должен сообщить Цезарю, что пароход захвачен? Иностранцев собирались вести за Кедровый кряж? Для какой надобности оружие? Воевать пожелали? Еще и на победу, наверное, надеялись, а, Борис Акимович?

— Это уж как Господь бы дозволил, барышня.

Бориска поджал губы, всем своим видом показывая, что больше он рот не откроет.

— Воля ваша, Борис Акимович. Теперь вам даже и каторга роскошь, в петле будете болтаться.

Бориска, не отзываясь, упорно молчал. Нина Дмитриевна, так же, как и Коллису, сама открыла ему дверь каюты и так же внимательно и долго смотрела вслед.

«Основа», между тем, тревожа своим ходом темную воду, упрямо поднималась вверх по течению. Дедюхин почти не уходил с мостика, сам стоял за штурвалом и почти не строжился на команду: теперь никого не требовалось подгонять: после случившегося все сами понимали, что дело происходит нешуточное и рот разевать не следует — дорого обойдется.

Нина Дмитриевна поднялась на мостик, встала рядом с капитаном и, прикрыв глаза от солнечного света ладошкой, смотрела вперед, словно хотела увидеть и разгадать — что там ожидает, за очередным изгибом Талой? На лице ее, обычно улыбчивом и сияющем, лежала серая тень тревоги.

21

Деревня староверов открылась неожиданно — лежала, как на ладони, на краю цветущей долины, и радовала глаз своими ладными, крепкими домами и островерхими крышами.