Онлайн книга Лилия для Шмеля (СИ)

Вдобавок Освальд посчитал мой поступок неблагодарностью и постарался скорее поставить точку.

— Не вижу причин растягивать ваш отъезд на долгое время. Лучше стремительное расставание, чем долгие слезы Вейре, — заявил он, отдавая приказ слугам собирать мои вещи. — Куда их отправить?

— Это ведь ваши вещи.

— Думаете, мне нужны платья и туфли?

Я назвала адрес, и Освальд поморщился.

— Что ж, это ваш выбор.

И уже к вечеру я была у себя.

Пока хозяйка большой, светлой комнаты суетилась, пытаясь понравиться мне — Ее Милости, я, стоя у окна, смотрела, как отъезжает карета герцога.

Вейре плакал. И я тоже.

Мы в ответе, за тех, кого приручили, а когда это ребенок, тянущийся к тебе всей душой — чувствуешь себя предательницей, худшей эгоисткой в мире и просто совершенно ужасным человеком.

И это было самым тяжелым наказанием Освальда за нарушение контракта.

* * *Мадам Уидли — милая, чуткая женщина — не досаждала лишним вниманием.

— Отдыхайте, баронесса. Доброй ночи, — пожелала она, оставляя меня в покое.

Но какой сон, когда все мысли там!

Не погорячилась ли я? Верно ли сделала? Как Вейре? Я гнала страх прочь, но сердце все равно болезненно сжималось.

С утра, с опухшим носом и красными глазами, наспех одевшись, я побежала к Веспверкам. Всю ночь мне снились кошмары, что у Вейре приступ… Допускала, что на порог не пустят, хотя вчера мы с Вейре договорились о моем визите, но кто знает, что за ночь надумает Освальд? Он может быть суровым.

Когда подошла к воротам, Савель не удивился:

— Утра доброго, баронесса.

Я остановилась, набираясь дерзости, чтобы пробиваться к Вейре, но старый сторож улыбнулся:

— Ступайте. Веспверчонок ждет вас с рассвета.

Едва поднялась по ступеням крыльца, Верен открыл дверь.

— Не пожалели еще? — спросил тихо, принимая мое пальто.

— Не знаю, — выдохнула я, торопясь в детскую. Меня не прогнали — и это обнадеживало, что Освальд не станет препятствовать нашим с Вейре встречам.

Прежде чем войти, затаила дыхание.

Тихо постучав, я осторожно заглянула в комнату.

— Баронесса! — бросился ко мне малыш и крепко обнял ручонками. После того, как ему перестали подсыпать гадость в еду, он поправился немного, но все равно оставался хрупким.

Прижимая его к себе, я разрыдалась, Вейре тоже всхлипнул — и в таком безобразном, с точки зрения герцога, виде, он нас и застал.

— Умилительно, — пробурчал, входя в комнату и оглядывая меня колючим взглядом.