Онлайн книга Любовь в никогдабре

Река тут же принялась жадно его заглатывать. Еще минута, и он исчезнет под толщей воды!

В мгновение ока я подлетел к машине, погрузился в воду уже человеком.

Валерия, как и предполагалось, была в глубокой панике.

— Помоги мне! Помоги! — кричала она что есть мочи.

Я уцепился за край тонущей машины, сосредоточил взгляд на ремне, так ревностно обхватившем хрупкое тело моего Злоключения. Замок заклинило, ножа нет… но огонь-то всегда при мне!

— Игнис эст игнис[2]… — прорычал я привычное с детства заклинание, правда, неожиданно сделал это вслух, хотя обычно достаточно произнести нужные слова про себя.

Наша земная магия основана на словах древнего языка, он не подводит, если зарядить слова силой. И я зарядил… малость перестарался, потому что вместе с ремнем на Валерии в районе живота загорелась блузка.

— А-а-а! — закричала она и хлопнулась в обморок.

Чего еще ожидать от испуганной женщины… Я и в обычное время от нее многого не жду."

"К счастью, воды вокруг нас для тушения огня предостаточно. Я плеснул горсть на ее живот, дернул тлеющий ремень, и тот наконец порвался.

«Торопись, кретин!» — подгонял сам себя.

Затем подхватил Валерию под грудь и начал тащить из машины. Дальше дело оставалось за малым: грести что есть силы к берегу.

И я греб, греб, греб… пока грудь не сдавило от переизбытка напряжения.

Река позади меня прожорливо чавкнула, окончательно проглотив так любимый мною седан.

Течение отнесло нас на несколько десятков метров, но мне всё же удалось вытащить хранительницу на берег.

Я положил ее на камни, бережно приподнял голову, похлопал по щекам.

— Уже всё, всё, не бойся, всё хорошо… — попытался я ее успокоить, даже похлопал по спине.

Странно устроены эти женщины. Больно? В слезы. Обидно? В слезы. Радуются? И тут слезы. Испугались? Куда ж без слез! У них что, нет других реакций? Ну, там, я не знаю… спасибо сказать спасителю?

— Ты меня чуть не сжег, садист ты эдакий! — вдруг зашипела Валерия, отстраняясь.

Вот и заслуженное «спасибо». Возмутиться из-за какой-нибудь ерунды — это она всегда рада.

Я отстранил от себя хранительницу, краем глаза подметил, как грязно-серая одежда облепила маленькое тело, подчеркнула изгибы, совершенно не оставляя место фантазии.

Красивая всё же… Не одежда, Валерия.

Пялиться я не собирался, но оно как-то само собой вышло, особенно когда вспомнил, как обнимал ее в воде. Не ставил целью облапать, но контакт был неизбежен.