Онлайн книга Ловелас для брюнетки

– Привет, моя сладкая, – я присела, чтобы обнять свою крошку, наслаждаясь прикосновениями крохотных пальчиков к шее.

– Тебя не было вчера, и я решила, что ты меня бросила, – малышка отстранилась и заглянула с опаской мне в глаза. Наверное, страх, что я её брошу, ещё до конца не прошёл, и она ждала с нетерпением моего ответа.

– У меня были дела, – я дотронулась пальцем до кончика ее носа. – А ты глупости больше не говори, потому что я тебя никогда не брошу.

Она слишком крошечная для своего возраста, поэтому многие считают, что ей не более трех лет.

– Мы ничего не можем сделать, Карина, – директор детдома разводила руками, переживая за меня вместе с воспитателями.

Болело сердце, душу рвало на части, я не могла работать и на чем-либо сосредоточиться, нервно ходя по квартире из комнаты в комнату, даже не догадываясь, что крошка уже стала моей окончательно.

Анютка закатила истерику – билась в конвульсиях, рыдала и ни в какую не желала иди к будущей маме. При таком раскладе органы опеки временно отказали в удочерении девочки, правда, через пару недель дали будущим приемным родителям второй шанс. И снова девочка не подкачала, напрочь отказавшись идти на руки к опешившей женщине и немного потерянному мужчине, поэтому через некоторое время они усыновили другого ребенка, а Анечка осталась в детдоме.

После встречи с девочкой мне стало еще хуже – два часа в кафе мы ели мороженое, дурачились и веселились, однако, как только я села за руль своего автомобиля, у меня началась самая настоящая истерика. Как же так, Господи – ну почему вечно все слишком сложно в моей непутевой жизни?!

– Мамуль, можно я приеду? – выла я в трубку, заранее зная ответ.

– О, Боже, девочка моя! – причитала моя самая любимая в мире женщина, перепугавшись вида моих слез. – Глупее вопроса я в жизни не слышала! Быстренько успокоилась, – мама, как обычно, включила грозную начальницу.

"Ее тон не подразумевал возражений, да я и не собиралась что-либо возражать, тем более сама хотела увидеться с родным человеком. Раньше я не понимала, какая она у меня замечательная. Вечно боялась, что не поймет, не простит, будет ругать и обвинять меня во всех смертных грехах.