Онлайн книга Магическая школа ядов

Когда ребенок отдает родителю свою магию, она моментально приживается, при этом узор родительской магии (если таковая имелась на тот момент) уничтожается, заменяясь узором подаренной. Силы же необратимо сливаются, и разделить их уже невозможно. А потому и вернуть подаренную магию в том виде, в каком она была у ребенка изначально, не получится. Можно только отдать магию полностью, вместе со своей. Теперь такие передачи магии на особом контроле у государства, именно из-за них ввели договоры дарения. Потому что бывали случаи, когда родители специально забирали силу детей, чтобы обвести закон вокруг пальца и уйти от ответственности за свои проделки.

Кстати, если родитель дарит ребенку магию, все происходит аналогично, по той же схеме. Единственное исключение – дар приживается не сразу. А как у всех тех, кто получил силу по договору.

– Рассказывайте! – потребовал Шейд. – Все. По порядку.

– Эти его игры… – зябко передернул тощими плечами старик."

"Оперся о зонт и, глядя в пустоту, монотонно заговорил.

Для игр Айо требовалось прикрытие, им и стал теневой король Рэйса. Он был отличным магом переносов, но хотел получить еще и умения мага ядов. На том и сошлись. Заключили договор дарения, который должен был вступить в силу лет этак через тридцать. Сначала у них все проходило гладко, один развлекался, второй прикрывал. Но потом последний начал проявлять нетерпение. И когда это нетерпение стало опасным, Айо принялся подыскивать себе ищейку или мага переносов, чтобы заменить – радикально, с помощью яда – опасного напарника.

– Вы, Шейд, были одной из кандидатур. Собственно, для этого Ивиан и испортил вашу кровь, а потом подстроил обвинение вашей милой невесте.

– Почему я? – мрачно спросил василиск.

– Мой сын терпеть не мог дилетантов и непрофессионалов. Признавал только самое лучшее. А вы были лучшим в своей профессии. Умным, напористым, въедливым, – просто ответил старик. – Однако оказались слишком упрямым и слишком честным.

– Но откуда вы это знаете? – вмешалась я.

Вряд ли Айо откровенничал с отцом.

– Я следил за ним. Не сам, конечно. Но деньги могут всё.

– Следил? – ахнула я. – За собственным сыном?

– Возможно, я был плохим отцом, Элечка. Но я любил сына. Очень любил. И когда он начал вести себя, хм… неподобающе, надеялся, что перебесится, перерастет. Всего лишь запоздалый подростковый бунт. Бывает. Но он не перерос. Все стало только хуже. И я понял, что должен его остановить.